— То есть ты хочешь сказать, что сам Олов, — шептал Калеб, — сам Олов все это время…
— Я не знаю, в чем он ошибся, — заметил дракон, — может ошибки не было… И я понятия не имею, когда и как это произошло, но отравившись собственным изобретением, Олов подписал целому миру смертный приговор. Это ведь из-за него Ариадна отправилась к драконам, архимаг. Ради родного брата, сотворившего очередную катастрофу, она решила расстаться с жизнью. Она пришла к нам, прося о помощи, зная, что никто после проведения ритуала не возвращается живым.
— Как она выжила? — Риску трясло, ее брата тоже. Дьён сменил ипостась, молчал, не лез в разговор и тихо приходил в себя.
— Оказалась на редкость сильной, — дракон пожал плечами. — Нам чужды людские эмоции. Я видел многие катастрофы, принимал многих людей, но принцип помощи всегда един. Я лишь восполняю нехватку энергии, я даю то, что необходимо для того, чтобы остановить катаклизм, но не более.
— Поэтому никто не выживал, — заметил Калеб, — они отдавали силы до последней капли, но…
— Ариадна оказалась сильнее. Она умирала, но почему-то выжила. Такое было впервые. Я не мог вернуть ее людям, потому что не успел бы доставить в Мирград — время шло на секунды. Ваша дочь долго приходила в себя. Она долго молчала, училась заново ходить и разговаривать. Тело не слушалось, стало слабым. Она писала вам моей рукой. Я слышал ее мысли, отправлял послания. Я знал, что Олов получил их.
— Почему не вмешались, если понимали, что он обманывает? — Лимма пришла в себя, но все еще не могла встать с земли.
— Я не понимал. Даже не вникал. Драконам чужды людские эмоции и чувства. Я не человек. Не забывайте этого.
— И каким таким макаром Ариадна родила двоих, а? — хмыкнул Эбол, — явно ж по собственной воле…
Дракон долго молчал, затем тяжко вздохнул и сказал то, чего никто не ожидал:
— Я сам не понимаю. Однажды я просто понял, что не хочу отпускать ее. Ей некуда было возвращаться, но было куда идти. Она верила, что мир ее похоронил, спускалась к людям, но не дошла до Мирграда. Ее окрестили предателем, в письмах Калеб проклинал ее за то, что она сотворила. Потом появился Лайонел и мысли о возвращении домой окончательно покинули ее голову.
— Она… она пыталась сообщить, что я стал дедом?
— Да. Все письма, а так же магические импульсы, как я понял потом, перехватывал Олов. Дальше, думаю, и так все ясно. Меня удивляет то, что она не разочаровалась в брате. Это всегда меня поражало. Я не прощаю предательства. Ариадна всегда говорила, что правда станет явью, но какой ценой…
Олов потерял свое преимущество. Сэра теперь была с нами, я держал ее на руках, крепко прижимая к себе. Мне было плевать, что подумает ее отец — главное, она вернулась. Хоть и немного изменилась.
Ее волосы стали невероятно белые. Как снег… Брови и ресницы тоже… Вначале это казалось непривычным, но теперь стало нравиться еще больше.
— Почему ты не помогаешь? — Калеб не понимал дракона.
— Потому что я потратил последние силы на ее возвращение. И она это знает. Портал между мирами требует огромного количества энергии. Люди никогда не смогу создать подобное, даже не все драконы на это способны. Не думаю, что третья попытка оставит меня в живых. Поэтому, Калеб, даже не думай спрашивать меня о том, как сделать подобный переход.
Среди буйства снегов и рычания Олова все резко стихло.
Ариадна заключила брата в водный кокон, он не мог выбраться, и уже спустя мгновение яд постепенно покидал его тело.
Яд, который он создал сам…
В этот момент ладони Сэры еле заметно дернулись, она крепко сжала мою руку, смотрела из-под полуприкрытых глаз и вновь засыпала.
Сэра…
Моя Сэра…
Мирград выстоял. Несмотря на битву с нежитью внутри стен города, никто не умер.
Ариадна оказалась не просто сильной ведьмой, а еще и дико разгневанной и озлобленной. Даже мне стало не по себе в ее присутствии…
— И ТЫ ЕЩЕ СПРАШИВАЕШЬ? — женщина говорила тихо, но звучание ее голоса казалось громче воя разъяренного буйвола. — Я ЖДАЛА БОЛЬШЕ ДВАДЦАТИ ЛЕТ! В ЧУЖОМ МИРЕ!
Ариадна тяжело дышала, пыталась прийти в себя, собиралась с силами и на время умолкала, затем все начиналось заново:
— Дочка… Успокойся, прошу тебя…
Но дочка не успокаивалась. Все видели перед собой обезумевшую от горя женщину, сидящую возле кроватей своих детей. Время в другом мире оказалось для нее беспощадным. Лицо давно тронули морщины, кожа казалась сухой, щеки впалые. Я смотрел на нее, поражаясь тому, насколько мощными были ее атаки, и насколько хрупкой оказалась душа.
Что-то с ее магией было не так… Да и с самим Дэоном тоже.
