Джастин внезапно сменил ипостась, принял форму черного ворона и взгромоздился мне на плечо, тут же затараторив:
— Олов у нас однолюб, понимаешь? О Лимме уже много лет мечта… АЙ!
ЗА ЧТО?
— За все хорошее…
Олов щелкнул пальцами, и аниморфа мигом притянуло к полу. Он ему даже ипостась сменить не позволял, злился, а затем…
Все тело будто льдом сковало, и Ролан это тоже почувствовал…
— Сэра…
Голос мага стал походить на еле различимое эхо. Руки онемели, тело охватила дрожь, с каждым шагом лед внутри чувствовался все ярче, но дышать стало легче, жар исчез, а мужские голоса за спиной казались лишь тихим эхом.
— Что происходит? — Олов тут же заметил мое состояние, — ты побледнела… Вроде…
Я не понимала, что происходит. Ощущения изменились, были другими, более глубокими и вызывали внутри дикую ярость. С силой сжав зубы, я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и смогла побороть приступ злости. В глазах вновь появилось раздражение, а в спине возникла сильная боль.
— Ролан… Очень больно…
Мужчина тут же прикоснулся ладонью, слегка надавил на область между лопаток и боль отпустила. Она прошла вместе с чувством холода, позволив вновь дышать полной грудью.
— Ты изменилась, — архимаг всматривался в мои полные слез глаза, — зрачки побелели, тело силу сдержать не может. Надо же, я такого давно не видел.
— Я стала испытывать приступы ярости. Они возникают внезапно, без причины. Хочется наброситься на кого-нибудь, выплеснуть эмоции, но я держу все в себе, боюсь, что сделаю больно кому-нибудь.
Мужчины внимательно меня слушали, переглядывались друг с другом и явно не находили ответ на заданный ими же вопрос.
— Смотри… убьет еще в порыве страсти… Ночью… — буркнул Калеб, обращаясь к Ролану, — позорная смерть от руки прекрасной нимфы, погрязшей в своих плотских кровавых желаниях… А вообще есть у меня одна идея… Идем, твой отряд все равно тренируется до потери сознания, вечно разносит тренировочную площадку и выгнать их с поля можно разве что метлой, причем волшебной.
— А это как?
Я бы хотела увидеть волшебную метлу, если честно. Да и вообще все волшебное в этой академии ровно до момента объяснения архимага:
— Это когда ты обычную метлу заговариваешь, она тут же ищет цель и со всей силы бьет по заднице нерадивого нарушителя моего спокойствия.
— Меня ты тоже так гонял, — с грустью в глазах заметил Ролан, а Джастин добавил:
— И меня тоже. Один раз твоя чертова метла меня чуть на тот свет не отправила… Я ипостась менял, а она возьми и вынырни из кустов. Мало того, что я от страха чуть в штаны не наложил, так еще и застрял в переходной форме на несколько минут, а это для любого аниморфа и оборотня чревато — дышать иногда нечем, когда легкие свернуты в трубочку.
— То есть тебя не смутило, что перед этим ты напился в хлам, а потом орал про моего отца матерные частушки? — Олов изумленно уставился на Джастина, покрутил пальцем у виска, а затем продолжил, — я был тем, кто метлу заговорил, вообще-то. Но про ипостась не знал, извини.
— М-м-м, — протянул аниморф, — ну, тогда мне стоит попросить прощение у нашего архимага… Я ж думал, что это вы от меня избавиться решили, поэтому и мстил вам в тапки целый месяц…
— Знаете, — архимаг нервно хохотнул, замер на месте, и молча указал мне в сторону очередного длинного темного коридора, не имеющего одной стены. Он больше походил на узкую площадку с множеством арок и защищенных магией входов в само здание, чем на неприступную часть самой академии, — несмотря на то, что я иногда из-за вас седые волосы теряю, я все равно всех вас люблю.
— Какой сентиментальный стал, — хмыкнул Олов, — а раньше, в детстве, с нас семь шкур спускал. Сестра умудрялась избежать наказания, а мой зад до сих пор горит.
— Твоя сестра… — Калеб хотел было ответить, но замолчал, резко сменив тему, — как там твоя работа с некромантами? Я слышал, рядом с Мирградом кто-то кладбище разорял.
— Очередной любитель темных ритуалов был лично пойман мной в своем старом склепе, замаскированном под небольшой ромашковый холмик, — сын архимага резко ухмыльнулся, я бы даже сказала: оскалился. Он вновь развернулся ко мне и продолжил:
— Иду я, значит, никого не трогаю, — глаза Олова при этом аж засверкали. И что он там такого натворил, что испытывает столько радости? — Вижу — поле, с виду обычное, ничем не примечательное, но вот холмик меня своим видом смутил, уж больно красивый, понимаешь? И цветочки на нем такие большие, крупные. Рядом кустики с ягодками растут, еще не доспели, а пора бы… Подхожу ближе — красота неописуемая, все так и говорит о том, что тут тишина да покой и никаких мертвяков, вот только запашек был тот еще. Это как вынести мертвую стаю ворон на солнцепек или положить на растопленную печь — вонь знатная пойдет, такая, что сдохнуть можно.
— Иллюзия третьего уровня, — тихо заметил Ролан, — и сколько трупов выкопал?
