Ее до слез тронул радушный прием, оказанный ей работниками поместья и их семьями. Может быть, сэр Адриан и полагает, что Пэнэман не способен на поджог, но люди Нэвила считали его чудовищем и были безмерно счастливы тем, что его не стало, называя Колби героиней за то, что ей удалось его выгнать.
Эванс несколько раз упоминал о том, как сожалеет, что его не позвали на помощь тушить пожар в Броули, и Колби задумалась.
— Скажи-ка, Эванс, — сказала она осторожно, — тебя удивило бы, если бы я сказала, что пожар в Броули устроил Пэнэман? — Она внимательно наблюдала за выражением его лица.
— Некоторые из нас задавали себе подобный вопрос, миледи, — начал он. — Впрочем, сказав «А», надо говорить и «Б», леди Браунинг. Так вот, из поместья исчезли многие вещи.
— Что именно? — Колби затаила дыхание.
— Деготь, ружья, амуниция, пули и порох, запасы еды и тому подобное.
Колби навострила уши.
— Кто-нибудь знает, куда он ушел, когда лорд Браунинг уволил его?
— Он исчез бесследно, и если не захочет, чтобы его нашли, его и не найдут. Аугустус отменный охотник и знает здешние места как свои пять пальцев. Он часто закапывался в нору и жил там, как первобытный человек. Можно сказать, он таким образом проверял себя.
— А есть здесь кто-нибудь равный ему? — Колби резко натянула поводья Миднайта, который кругами заходил вокруг лошади Эванса.
— Есть тут такой Шэд Пирс, — ответил Эванс со смешком, — он смертельно ненавидит Аугустуса со всеми его потрохами, простите за выражение, леди Браунинг. Он, правду сказать, ненавидит большинство людей.
Колби отпустила поводья Миднайта, обдумывая го, что сказал Эванс.
— Приведи его ко мне сегодня, когда стемнеет, — возбужденно сказала она. — Только соблюдайте осторожность, чтобы вас никто не увидел. Если мы сможем передать Пэнэмана правосудию, вы оба не пожалеете об этом.
Эванс и Колби обсудили детали и поехали обратно в сторону Моуртон-хаус. Колби почувствовала, как тяжелая ноша свалилась с ее плеч. Теперь она была не так одинока, как раньше.
Колби недолго пребывала в радужном настроении. Перед парадным входом стоял роскошный экипаж со знакомым гербом, и из него выбирались леди Мириам Браунинг и Джон Лир.
Она нахмурилась. Как бы ей ни нравились ее свекровь и секретарь Нэвила, она не хотела, чтобы кто-нибудь вмешивался в ее жизнь.
— Моя дорогая девочка. — Леди Браунинг заключила ее в объятия. — Какие хорошие новости сообщила мне Сильвия.
Так вот в чем причина внезапного появления леди Браунинг. Все дело в тетушке Сильвии, чей несдержанный язык выманил старую леди из города в самый неподходящий момент.
— Скажи мне, как дела у бедного Мэтью?
— Вид у него, конечно, неважный, но полагаю, что сейчас его положение гораздо лучше, чем то, в котором я его застала, — ответила Колби. — Правда, доктор считает, что у нас нет никаких оснований для оптимизма.
Колби торопилась отделаться от нее, чтобы скорее приступить к выполнению своего плана, однако следовало принять во внимание счастье леди Мириам по поводу того, что она снова станет бабушкой.
— Дай мне посмотреть на тебя, — говорила она, поворачивая Колби во все стороны, смущая Лира и слуг, толпившихся поблизости. Леди Браунинг твердо верила, что возраст дает определенные привилегии, и в силу этого обстоятельства могла быть бестактной сверх всякой меры. — Смотреть на тебя — сплошное удовольствие. Я очень горжусь тобой и Нэвилом.
Колби до ушей залилась краской.
— А где этот деревенский увалень, мой сын, который отпустил тебя одну расхлебывать все, что произошло в Броули?
Колби выругалась про себя. Почему она заранее не заготовила ответ на совершенно очевидный вопрос?
— Ему было необходимо закончить в Париже кое-какие дела, а мне очень хотелось домой.
Леди Мириам почувствовала ложь. Шестое чувство подсказывало ей, что Колби испытывает тяжелый стресс, и причина заключается не только в том, что случилось с ее братом, хотя одно это было само по себе достаточно ужасным.
— Мне нужно умыться с дороги и привести себя в порядок, а затем я навещу Мэтью, — беззаботно объявила леди Мириам.
— Путешествие конечно же утомило вас? — сказала Колби, пытаясь удержать свекровь на расстоянии так долго, как это будет возможно. — Лучше сделать это завтра утром.
— Ерунда. Я свежа, как утренняя роса. — Переубедить Мириам Браунинг было совсем не просто, и в этом она походила на свою невестку.
— Ну, разумеется, приезжайте. Только позвольте мне поехать прежде вас, чтобы подготовить к вашему визиту семью. — На этот раз Колби не собиралась уступать, и леди Мириам подчинилась.
Харвей Кортнэйдж проклинал тот день, когда согласился разделить судьбу Пэнэмана. Его городская одежда пришла в негодность. Он был голоден и до смерти хотел выпить чего-нибудь крепкого. Обыскав пещеру, он не нашел ничего, кроме куска засохшего сыра и нескольких яблок. Он услышал шаги. Не хватало только, чтобы его кто-нибудь нашел в логове Пэнэмана.
— Долго же тебя не было, — злобно сказал он, с облегчением обнаружив, что это всего лишь Пэнэман.
