Она убедилась в этом сама, когда увидела собственными глазами, как оба ее провожатых, единственные ее защитники, раненые и истерзанные в неравном бою с шайкой разбойников, были подвешены на суку вверх ногами, будто пойманные на охоте утки. Кровь капала из их глубоких ран на землю, окропляя пожухлые листья и корни дерева, словно языческий жертвенник, а отъявленные головорезы продолжали глумиться над еще живыми телами. И тогда Каталина не выдержала. Голова пошла кругом от немыслимых истязаний над человеческой плотью. Она не могла выносить этой ничем не оправданной жестокости и, упав на колени, она оглушила лес громким истеричным криком. Дикий Магнус устремил изучающий взгляд на пленницу, съежившуюся на мерзлой земле в странной позе, и подал знак своим людям. Все вокруг немедленно стихло. Разбойники, не скрывая кривых ухмылок, тотчас расступилась, и Каталине вдруг показалось, что этим все закончится. Паскуаля и Круса освободят и, если не перевяжут им раны, то хотя бы оставят в покое, чтобы они смогли беспрепятственно добраться до Кастель Кабрерас и объявить о предложенном выкупе. Ведь именно по этой причине, как она считала, была устроена засада. Но Боже, откуда в ней столько наивности?
Не прошло и минуты, как из густых зарослей хвойника послышалось угрожающее рычание. Каталина замерла в немом потрясении. К ним приближалась свора лохматых, взъерошенных собак, со слипшимися от грязи боками и свирепыми оскалами. Злые и мрачные, они медленно повели заостренными носами по воздуху и ощерились, едва только почувствовали запах крови. Впереди шел громадный пес рыжевато-серого окраса. По всей видимости, это был признанный вожак стаи. Он крадучись приблизился к Паскуалю, пока остальная стая осталась позади, раскрыл страшную пасть и лязгнул зубами. С огромных желтых клыков стекала обильная слюна. Каталина не успела пискнуть, как зверь яростно накинулся на свою жертву, принимаясь рвать и терзать незащищенную плоть. Раздался истошный, душераздирающий крик, разнесшийся эхом по лесу, разом потонувший в грозном зверином рыке, а мгновение спустя последовал хруст переломанного черепа. Это было выше ее сил. Она больше ничего не помнила, потому что потеряла сознание, поразившись ужасающему зрелищу, от вида которого в жилах стыла кровь. Каталина знала наперед, эти воспоминания никогда не сотрутся из ее памяти.
Очнулась она перед самым въездом в замок. Некогда хорошо защищенный, он возвышался на крутой скале в окружении хвойного леса, с трех сторон омываемый рекой. Выстроенный из грубых, серых камней с высокой оградой старинный средневековый замок создавал ощущение неприступности. Но только на первый взгляд. Внимательно присмотревшись, Каталина отметила потрескавшиеся стены и полуразвалившуюся башню восточного крыла, остро нуждавшуюся в ремонтных работах. Однако крепостные ворота замка выглядели крепкими и основательными.
К тому времени как они въехали во двор, солнце ярко светило над землей. Дикий Магнус отдал короткий приказ, и разношерстный отряд разбойников разбрелся кто куда, уводя с собой лошадей и свору лающих собак. Каждый знал свое дело и без надобности не рисковал собственной шкурой. Всем был хорошо известен жесткий и вспыльчивый характер предводителя и то, что обычно следовало за ослушанием. Поэтому двор мигом опустел.
Уж с чем-чем, а с дисциплиной здесь был полный порядок, мимолетно пронеслось в голове Каталины, когда она осталась с главарем разбойников наедине. Она искоса посмотрела на стоящего рядом с ней бородатого гиганта, с презрительной усмешкой взирающего на весь мир, и в испуге отшатнулась в сторону. Под его тяжелым, немигающим взглядом она оробела, подобно пташке повстречавшей удава. Этот человек с необузданным нравом дикого вепря совсем не походил на обычного разбойника. В его гордой осанке и манере держаться среди жалкого воровского сброда улавливались некоторые черты, присущие людям высокого положения. Однако все это забывалось, едва собеседник заглядывал в его мутно-зеленые глаза, полыхавшие дьявольским огнем. Его чувство превосходства и сила над остальными удовлетворяло его неуемное тщеславие. Он приблизился к пленнице вплотную и, грубо ухватив за подбородок, довольно хмыкнул, заметив в ней страх. Голова Каталины едва не слетела с шеи, когда он резко запрокинул ее назад.
— Мне сказали, что ты недурна собой, — жесткие пальцы вонзились в нежную кожу, — но вижу, это легкое преувеличение. Хотя… пожалуй, нет. Твои необычайные глаза, цвета лесных фиалок вызывают некоторый интерес. В остальном ты, — главарь придирчиво оглядел ее с головы до ног, — весьма посредственна. Думаю, когда отмоешься и снимешь с себя эти монашеские одежды, будешь выглядеть куда лучше. Вот тогда мы и назначим за тебя выкуп либо…, - и его темная бровь взлетела вверх, а на твердых губах заиграла ехидная усмешка, — отдадим на торги в Мавританию или быть может в Алжир…