— Я помогу вам, сеньора, — Ава с готовностью наклонилась над Каталиной и провела морщинистой рукой по выступающему животу, но почти сразу отдернула ее. Сдвинув брови к переносице, эфиопка поджала тонкие губы. — Сеньора не должна волноваться.
— Что это значит?
— Только то, что я сказала, — настойчиво повторила эфиопка. — Вам следует выкинуть из головы все свои тревожные мысли и оставшееся время до родов провести в постели…
— Но…
— …если, конечно, сеньора хочет сохранить дитя, — закончила Ава, пристально взирая на еще более побледневшую от ее слов молодую женщину.
Каталина вовремя прикусила губу, чуть не выдав себя с головой. Она всей душой желала подарить жизнь своему ребенку, тем более теперь, когда забрезжила робкая надежда.
— Конечно, — она опустила взгляд, не без причины опасаясь, как бы Дикий Магнус не прочел все по ее глазам. — Но я не могу все время лежать в постели. Сегодня был чудесный день. Так приятно было выйти в сад, послушать пение птиц и вдохнуть ароматы весны. Я уверена, прогулки мне не повредят. И сейчас я чувствую себя гораздо лучше.
— В любом случае, сегодня ты провела достаточно времени на свежем воздухе, bonita, — Мигель недоверчиво ухмыльнулся и подошел к ней ближе. — И завтра тебе лучше не рисковать. Я буду далеко и не смогу придти на помощь в случае, если ты вновь почувствуешь слабость. Следующие пару деньков тебе придется провести под бдительным присмотром Авы. За это время птицы никуда не улетят и цветы не завянут. А через недельку-другую, при условии, если тебе полегчает, мы совершим с тобой небольшое путешествие.
— Путешествие? — Каталина почувствовала нарастающий приступ паники. Тут же вспомнился подслушанный ею разговор, состоявшийся около месяца назад между Мигелем и Кармен. Неужели по требованию сестры он все-таки решился отправить ее в Алжир? Матерь Божья, как вовремя ей повстречался Марко!
— Ава, принеси сеньоре какое-нибудь из твоих снадобий, а то наша гостья снова бледнеет на глазах.
Хотя в тоне Дикого Магнуса звучали стальные нотки, было очевидно, он обеспокоен не меньше самой Каталины. Эфиопка бесшумно исчезла в проеме дверей, а разбойник присел на краешек кровати подле Каталины. Какое-то время он не сводил с нее пытливого взора, но, по-видимому, удовлетворившись чем-то, коротко вздохнул:
— Тебе не следует ни о чем беспокоиться, Каталина. Наше путешествие будет недолгим. Я всего лишь свожу тебя в Валенсию.
— Зачем? — выжидательно спросила она.
— Вообще-то это должно было стать сюрпризом, но так как мои слова явно взволновали тебя, все же признаюсь. Я хочу показать тебе свой корабль.
— Я помню, ты упоминал о корабле.
И тут совсем некстати в ее голове возник вопрос. Интересно, а младшая сестрица знала о планах брата? О том, что у Дикого Магнуса есть свой корабль, и он собирался плыть на нем в Новый Свет? Скорее всего, нет, иначе он признался бы ей еще тогда, во время их последней встречи.
— Сейчас я оставлю тебя, отдыхай и набирайся сил, — тем временем продолжал Дикий Магнус, заботливо укрывая Каталину одеялом. Он привстал и весело хмыкнул, когда заметил, что она напряженно следит за его действиями. В мутно-зеленых глазах заплясали озорные искорки. — Завтра нас с ребятами ждет прибыльное дельце, еще нужно кое-что доделать. Ты пока поспи. Сон пойдет тебе на пользу, душа моя.
За лукавой улыбкой и хитрым прищуром скрывались невольные сомнения, одолевавшие его последние несколько недель. Он ввязался в опасную игру, и с каждым днем в нем росло ощущение чего-то неминуемого, неизбежного, будто холодная рука смерти тянула к нему костлявые пальцы, желая скорее сомкнуть их у него на горле. Он встряхнул головой, отгоняя от себя призрачное наваждение. Ну, нет! Он не потеряет то, что приобрел с таким трудом. Он не откажется от того сокровища, что само плыло к нему в руки.
Молодая хрупкая женщина лежала на белых простынях и глядела на него с вызовом и молчаливым укором, в ней было столько силы и стойкости, что порой его охватывала тоска. Почему не он, а другой был властен над ее телом и душой. Почему эти фиалковые глаза никогда не смотрели на него с нежностью и любовью, а тонкие пальчики не путались в его густой шевелюре? Он многое отдал бы, чтобы хоть раз услышать нежность в ее голосе, чтобы с ее уст слетели слова любви, обращенные лишь к нему одному. О чем еще мог мечтать мужчина, когда рядом с ним находилась такая женщина? Он стиснул челюсти и сжал кулаки. Он все решил для себя. Он будет биться за нее до конца, он не упустит в жизни шанс изведать истинное счастье.