– Достаточно, – произнесла Иокаста, и рабыня отпрянула от Деймена, тотчас распластавшись на мокром мраморном полу.
Деймен, заметно возбужденный, выдержал оценивающий взгляд Иокасты.
– Я хочу видеть брата.
– У тебя нет брата, – ответила она. – У тебя нет семьи, нет имени, титула или сословия. Хотя бы сейчас ты уже должен был это понять.
– И ты думаешь, я покорюсь? Чтобы мной повелевал… кто?.. Адрастус? Я вырву ему горло.
– Да, вырвал бы. Но ты не останешься во дворце.
– А где? – плоским тоном.
Она просто смотрела на него.
– Что ты сделала?!
– Ничего, лишь выбрала между братьями.
Последний раз они разговаривали в ее покоях во дворце, она прижималась грудью к его руке.
Она выглядела как нарисованная. Локоны идеально завиты, лоб высок и гладок, и классические черты лица невозмутимы. В отличие от держащегося на расстоянии Адрастуса, она спокойно и уверенно прошла по мокрому полу к нему, мягко ступая изящными сандалиями.
– Зачем оставлять меня в живых? Какая... в этом... необходимость? Все же и так ясно. Это такая… – он осекся, но она нарочно неверно истолковала его слова.
– Братская любовь? Ты его совсем не знаешь, правда? Просто смерть для тебя станет слишком легкой и быстрой. А тебя теперь должно вечно мучить, что единственный раз, когда он тебя победил, оказался самым важным.
Деймен ощутил, как меняется в лице.
– Что?!
Она безбоязненно коснулась его щеки тонкими белыми пальцами.
– У белой кожи большие преимущества. Как жаль, на твоей синяков не будет видно.
После того, как на него надели золотой ошейник и наручники, ему разрисовали лицо.
В Акилосе мужская нагота не попадала под табу, но краска – знак раба, и это было оскорбительно. Он думал, что большего унижения и отыскать нельзя, когда его бросили на пол перед Адрастусом. А потом увидел его голодное выражение лица.
– Ты выглядишь… – Адрастус окинул его взглядом.
Руки Деймена связали за спиной, а дополнительные путы почти полностью сковывали движения. Теперь он лежал, вытянувшись на полу у ног Адрастуса. Он сумел встать на колени, но дальше ему подняться не дали два удержавших его стражника.
– Если ты это сделал ради положения, – процедил Деймен с леденящей ненавистью в голосе, – то ты глупец. Ты не возвысишься. Он не будет тебе доверять – один раз ты уже ради выгоды предал.
От удара у него голова мотнулась в сторону. Деймен провел языком по внутренней стороне губы и ощутил вкус крови.
– Я не давал тебе разрешения говорить, – сказал Адрастус.
– Ты бьешь как катамит, у которого губы еще в молоке.
С белым лицом Адрастус сделал шаг назад.
– Кляп ему в рот, – произнес он, и Деймен опять попытался оказать сопротивление, но тщетно. Ему умело расцепили зубы, насильно вставили в рот кусок железа, обмотанный тканью, и быстро завязали. Теперь у него получалось лишь мычать, но он с вызовом в глазах смотрел на Адрастуса.
– Ты еще не понимаешь, – сказал тот. – Но ты поймешь. Постепенно ты осознаешь, что то, о чем станут говорить во дворце, в тавернах и на улицах, правда. Ты – раб. Ты ничего не стоишь. Принц Деймианос умер!
Глава 1
Деймен пришел в себя на помосте. Одурманенное тело вяло пыталось пошевелиться на шелковых подушках, золотые оковы, словно из свинца, тянули вниз. Он поднял веки и опустил. Сначала никак не получалось понять, что слышит, – какое-то бормотание на вирском. Инстинкт приказал подниматься.
Он собрался и встал на колени.
На вирском?
Его затуманенный мозг, пришедший к этому выводу, никак не мог ничего разобрать.
С мыслями было собраться тяжелее, чем вновь овладеть собственным телом. Не удавалось ничего вспомнить после своего пленения, хотя он догадывался, что между «сейчас» и «тогда» прошло время. Он понимал, что в какой-то момент его опоили. Порывшись в памяти, наконец нашел нужное – попытку побега.
Он тогда оказался в доме на краю города, наверняка его перевезли сюда в крытой повозке и под усиленной охраной. Из повозки его вытащили на огороженный двор и… он помнил колокола. Двор вдруг наполнился звоном колоколов, какофонией звуков, раздающихся из самых высоких мест в городе, и их разносил теплый вечерний воздух.
Колокола в сумерках извещали о новом короле. Теомедес умер. Славься Кастор.
Из-за перезвона жажда побега подавила оставшиеся крохи осторожности или хитрости, затопив яростью и скорбью. Взбудораженные лошади дали ему шанс.
Но он был безоружен и окружен воинами, на закрытом дворе. Последующее с ним обращение оказалось весьма неделикатным. Его бросили в подвал, предварительно опоив. Дни слились в один.
Остальное вспоминалось отрывками, включая – внутри все похолодело – брызги соленой воды. Он плыл на борту корабля.
В голове прояснялось. В голове прояснялось впервые за… сколько?
Сколько прошло времени после его пленения? Как давно звонили колокола? Как долго он позволил этому продолжаться? Всплеск воли поднял Деймена с колен на ноги. Он должен был защитить свой дом, своих людей. Он сделал шаг.
Загремела цепь. Мозаичный пол заскользил под ногами, и перед глазами поплыло.
