В южных морях появляется пиратский корабль, которым командует… ослепительная красавица по имени Морская Сирена. Голландец Риган ван дер Рис решает во что бы то ни стало изловить отчаянную пиратку, не подозревая, что искать ее надо совсем рядом. Ведь Морская Сирена — его жена.
Тропический ночной ветерок, увлажненный морским дыханием, теребил кружевные шелковые занавески и, врываясь в слабо освещенную спальню, наполнял ее запахами олеандра и гвоздичных деревьев. Дрожащие языки зажженых свечей в медных подсвечниках бросали зыбкие тени на низкую и широкую постель. В напряженной тиши спальни был слышен лишь шорох бледно-розовых атласных покрывал.
Гретхен провела длинными тонкими пальцами по загорелой коже мужчины.
— Возьми меня, Риган, — выдохнула она, впиваясь ногтями в его грудь и оставляя на ней кровавые царапины.
Он схватил ее нежное тело и сдавил в своих объятиях. Женщина застонала, дыхание ее стало бурным, и неосознанно, охваченная порывом дикой страсти, она выгнулась навстречу мужчине.
— Черт бы тебя побрал, Риган! — задыхаясь, воскликнула Гретхен, с наслаждением ощущая, как широкая мужская ладонь ласкает ее грудь. — Прекрати играть со мной! Я не могу больше ждать!
В ответ его руки скользнули вниз по ее телу и наконец нашли нежное углубление между бедер. С силой он раздвинул ноги женщины и прижал ее извивающееся тело к постели. Дикий крик сорвался с губ Гретхен, и вся она устремилась навстречу мужчине.
Обессиленная Гретхен лежала неподвижно, стараясь восстановить дыхание.
— Раньше у тебя получалось лучше, Риган, — хриплым голосом заговорила она. — Я спала со школьниками, которые умеют делать то же, что и ты проделал сейчас. Где твое искусство, которому тебя научили яванские женщины? — насмешливо спросила она.
Риган ван дер Рис приподнялся на локте и встретился с вызывающим взглядом ее светло-карих глаз. Великолепные светло-золотистые волосы женщины были такими же гладкими и блестящими, как атласные подушки, на которых она лежала. Страсть ее была удовлетворена, и теперь она напоминала сонную тигрицу.
— Яванским женщинам не требуются… те маленькие жестокости, которые любишь ты. Есть другие способы удовлетворения страсти.
Тон его был легким и беззаботным. К своей большой досаде, Гретхен поняла, что ее критика ничуть не задела любовника. Риган был настолько уверен в своей неотразимости, удали и отваге, что это начинало злить женщину, а его холодное, флегматичное лицо мало-помалу выводило ее из себя. Равнодушие мужчины к ее ядовитым замечаниям говорило, что чувства его неглубоки, и то, что она значила для него так мало, не могло не терзать ее. Полные губы женщины в отчаянии скривились, а глаза потемнели.
— Ба! Все вы, мужчины, одинаковы! Стоит лишь сказать, что именно женщине нравится… Почему надо постоянно скрывать это? — она очаровательно улыбнулась, сверкнув зубами, оттенившими своей белизной покрасневшие и распухшие от поцелуев губы. — Женщины Явы ничего не понимают в чувственных удовольствиях. Разве им известно, что такое страсть? Они лежат в постели, словно бревна, с такими мужчинами, как ты. А потом мужчины вроде тебя приходят к женщинам вроде меня, чтобы получить настоящее удовлетворение. Зачем лгать, Риган? — уколола она его.
— Ты сущая стерва, — холодно процедил он, но его красивое лицо оставалось бесстрастным и непроницаемым.
— Сущая стерва? Я? А сколько раз, менеер[1] ван дер Рис, ты овладевал мною против моей воли? — насмешливо спросила Гретхен. — Ты сам ищешь меня! Внутри тебя горит огонь, и ты ничего не можешь с собой поделать! Ты приходишь ко мне, чтобы утолить это пламя. Впрочем, сейчас я ничего не имею против, — томно произнесла она, красноречиво потягиваясь и не сводя при этом взгляда с золотистых волос на груди Ригана. — Скажи мне, — вкрадчиво спросила она, призывно лаская холеными, красивыми руками свои полные, круглые груди, — что бы ты делал без меня?
Женщина повернулась таким образом, чтобы коснуться своей тугой грудью его обнаженного тела. Сузив глаза, Риган схватил ее за бедра и что было силы прижал к себе.
У Гретхен замерло дыхание, и ее тело, блестевшее от пота, чувственно изогнулось навстречу любовнику. Прижав мужчину к возвышению из атласных подушек, она оседлала его и, схватив за волосы, неистово затрясла его голову.
— Люби меня, Риган, люби меня!
Он сжал ее круглые белые ягодицы и с силой привлек к себе.
Страсть вспыхнула с новой силой, когда их тела сплелись в очередном любовном порыве.
Гретхен молча наблюдала, как одевался Риган, любуясь его неторопливыми движениями и стройным, сильным, как у атлета, телом: широкая грудь, сильные руки, плоский живот, узкие бедра и сильные длинные ноги. Ей нравились гордая посадка его головы, красивое загорелое лицо с пронзительно-голубыми глазами то холодными и отчужденными, то вдруг остро вспыхивающими, как у рыси. А эта грива густых белых волос, падающая на широкий лоб! Но больше всего возбуждалась Гретхен, глядя на его сильное, мускулистое тело…
Закончив застегивать батистовую рубашку, он быстро обернулся к ней — его точеное лицо было бесстрастным.
— О чем ты думаешь, Риган? У тебя не лицо, а непроницаемая маска.
