Да, все присутствовавшие и вправду преисполнились воодушевления. Один за другим рыцари поднимались со своих мест и клялись отправиться на поиски Грааля и посвятить этим поискам год и день. «Теперь рыцарство Круглого Стола рассеется по миру», — подумала Гвенвифар.
Королева взглянула на алтарь, где прежде стояла чаша. «Нет, — подумала она, — вы ошибались, епископ Патриций и мерлин Кевин, как ошибался и Артур. Вам не под силу использовать Бога в своих целях. Воля Божья — словно могучий ветер, словно плеск ангельских крыл, что звучал сегодня в этом зале, — и все замыслы человеческие пред ней — словно пыль на ветру…»
Но затем Гвенвифар испугалась собственных мыслей. «Что со мной? Неужто я смею порицать замыслы Артура и даже самого епископа?» А потом она почувствовала новый прилив сил и воспрянула. «Клянусь Господом — смею! Они ведь не боги, они всего лишь люди, и замыслы их не священны!» Она взглянула на Артура, что ходил сейчас по дальней стороне зала, среди крестьян и простонародья… Что-то там стряслось — какая-то крестьянка упала замертво. Должно быть, пережитая радость оказалась непосильной для старческого сердца. Артур вернулся обратно; лицо его было печально.
— Гавейн, ты непременно… Галахад? Как, и ты тоже?.. Боре, Лионель… Неужто вы все?..
— Мой лорд Артур! — окликнул его Мордред. Он, как всегда, был облачен в темно-красное — этот цвет очень шел ему и чрезмерно, почти до насмешки, подчеркивал его сходство с молодым Ланселетом.
— Что, мальчик мой? — мягко спросил Артур.
— Мой король, я прошу у тебя позволения не отправляться на поиски Грааля, — произнес Мордред, особо подчеркнув это «не». — Даже если это было возложено на всех твоих рыцарей — должен же хоть кто-то остаться рядом с тобой.
Сердце Гвенвифар переполнилось нежностью к молодому рыцарю. «Вот истинный сын Артура — не то, что Галахад! Тот только и знает, что грезить о возвышенном!» Подумать только, а ведь когда-то она не любила Мордреда и не доверяла ему!
— Да благословит тебя Господь, Мордред! — с искренней благодарностью воскликнула Гвенвифар, и Мордред улыбнулся ей. Артур опустил голову.
— Что ж, будь по-твоему, сын мой.
Впервые Артур при всех назвал Мордреда сыном, и уже по одному этому признаку Гвенвифар поняла, насколько ее супруг взволнован.
— Да поможет Господь нам обоим, Гвидион, то есть Мордред. Едва ли не все мои соратники собрались разъехаться по свету — и одному Богу ведомо, вернутся ли они обратно…
Он пожал Мордреду руки, и на миг Гвенвифар показалось, что Артур опирается на сильную руку сына. Ланселет подошел к королеве и поклонился.
— Леди, отпустишь ли ты меня?
Хоть радость и не покинула Гвенвифар, королева почувствовала, что готова расплакаться.
— Любимый, неужто тебе непременно нужно уйти?
В этот миг Гвенвифар нимало не волновало, слышат ли ее окружающие. Артур протянул руку родичу и другу и с тревогой взглянул на него.
— Ты покидаешь нас, Ланселет?
Ланселет кивнул. На лице его лежал отблеск иного, нездешнего света. Так значит, эта великая радость не миновала и его? Но зачем же тогда ему уходить за нею вслед? Ведь она же уже с ним!
— Любовь моя, все эти годы ты твердил, что недостаточно хорош для христианина, — сказала Гвенвифар. — Так почему же ты хочешь покинуть меня ради поисков Грааля?
Несколько мгновений Ланселет мучительно пытался подобрать нужные слова, потом наконец произнес:
— Все эти годы я считал, что Бог — всего лишь выдумки священников, что они сочинили это все, чтоб держать людей в страхе. Сегодня же я видел… — он облизнул пересохшие губы. Пережитое никак не хотело укладываться в слова. — Я видел… нечто. Если такое видение возможно, от Христа оно или от дьявола…
— Ланселет! — перебила его Гвенвифар. — Конечно же, оно от Бога!
— Вот видишь — ты в этом уверена, — сказал Ланселет, прижав руку Гвенвифар к своей груди. — А я сомневаюсь. Недаром мать дразнила меня «сэр Мне Кажется». А может, все боги суть Единый, как повторял Талиесин… Я разрываюсь между тьмой неведения и светом, пробивающимся сквозь отчаяние, что твердит мне…
Он снова сбился, не зная, как выразить обуревающие его чувства.
— Мне чудится, будто где-то вдали звонит огромный колокол, будто далекий свет, подобный блуждающим огням, зовет меня и твердит: «Следуй за мной…» И я знаю, что там — истина, подлинная, живая, что я вот-вот ее постигну — нужно лишь пойти на этот зов, разыскать ее и сорвать пелену, что окутывает ее… и никаким иным путем не обрести мне этой истины, моя Гвенвифар. Так неужто ты откажешься отпустить меня — теперь, когда я понял, что на свете есть истина, воистину достойная поиска?
