Мой ответ затерялся где-то на грани между прошлым и настоящим, и я очнулся, всё ещё бессознательно пытаясь поймать отголоски переполнявших меня тогда ощущений. Беспокойство, лёгкое предвкушение… Да, пожалуй, теперь всё ясно. И надо же было так себя запустить! Мне стало стыдно за собственную слабость, особенно жалко смотревшуюся теперь, как бы со стороны. Ну, что ж, главную загадку своей цифровой жизни я разгадал. Что же касается выхода, тут думаю, всё проще простого.
Выбравшись из-за генератора, я с лёгкой печалью оглядел амфоры со своим добром. Зря собирал, выходит. А может… нет, это уже перебор! Слыхал я где-то, или читал, что человеку свойственно привязываться даже к самым малоприятным местам, где он провёл достаточно много времени. К больнице там, например. Вроде и сил уже нет на койке валяться, и диетическая кормёжка достала, а вроде как ты и в распорядок вписался, и с соседями по палате сдружиться успел… Всё так, но я належался, вернее, наигрался, по самое не балуй. Пора на волю. Я извлёк из ножен Волчий укус, тщательно смазанный разжижителем сразу после сражения за Хадарт. Может, урона у него и поменьше, чем у искрящегося меча, но как-то он мне ближе, что ли. Этакий проверенный временем боевой товарищ.
– Стоять! – рявкнул командир смены, оберегавшей покой жителей Ойнона. – Убери оружие, сними шлем и готовь вещи к досмотру!
На миг у меня возникло шальное желание ринуться в драку и поглядеть, сколько народу мне удастся с собой забрать. Совершенно детский порыв.
– Сепра, – произнёс я и добавил, обращаясь к единственному устоявшему на ногах стражнику: – Кист.
Бедняга упал, оглушённый. Разница в уровнях между нами должна была быть существенной, что неплохо так повышало вероятность срабатывания критического эффекта у заклинания.
