— Хорошая, я побывал там. Два раза, лет, получается, шестьдесят назад. А во второй раз даже видел сушу… Мы привезли туда гидрокуб — это такая дура двести на двести метров. Когда мы только шли на посадку, от нас отстыковалась капсула…
Окихито рассказывал историю дальше. Выходило, что упомянутые переселенцы в Заповедник, которым так хотел стать несчастный Бобби — безбилетники, и вовсе никто билетами не торговал, а руководство флота было не в курсе происходящего. Его в качестве разведчика отправили на мотофлаере проследить путь — распоряжение более чем сомнительное, но Игорь промолчал — и Окихито нашёл небольшой скалистый остров. Старик подробно описал пальмы, растущие на склонах, голубую воду, пляж… Он достиг берега, но там его встретили шквальным огнём из старинных огнестрелов откуда-то из кустов.
— Разбираться дальше не было ни времени, ни возможностей — мы уже набрали воду и через полчаса должны были взлетать. Я рванул назад и еле успел, а безбилетников упустили… Меня лишили премии за ту оплошность, и больше я на Темперию не летал. Видимо, у них там на острове — своё племя, и, чёрт возьми, иногда мне кажется, что я хотел бы жить там. Эти пальмы и этот дивный воздух до сих пор снятся мне, Игор-сан!
Крохотное племя, владеющее огнестрелами на крохотном островке — это звучало, как какая-то новая тайна, которую следует разгадать. Но Игорь списал это на очередной глюк системы и решил не разбираться. Потом он начал рассказывать старику свою историю — на самом деле, пересказывая все эпизоды “Звёздных Войн” с “Мандалорцем” в придачу. Два раза ложился спать, около десяти раз перекусывал разными вкусностями, которые приносил ему Стюард-5580. Окихито спал всего один раз, каких-то четыре часа, а ел дважды — видимо, ему хватало.
Через пару часов после пробуждения впереди показалась планета — небольшая, угольно-чёрная, с тонкой дымкой странных облаков, стремящихся с солнечной стороны на затемнённую. В одном из кратеров на границе вечного дня и вечной ночи виднелись очертания небольшого купольника с раскинувшимися ложноножками производств, теплиц и портовых построек.
— Мы ничем не рискуем? Турель же, вроде бы, не заряжена?
— Роботы! Загрузить ракеты в турель! — скомандовал Окихито и прокомментировал: — Это ты правильно, Игор-сан. Мало ли чего?
Девятнадцатые выстроились цепочкой и передали несколько ящиков в отсек турели. Затем Жёлтый залез вниз, и Игорь услышал его голос:
— Подтвердите. Выбор. Цели.
— Нет! Стоп! Никуда не надо стрелять!
После переговоров с портом и демонстрации разных документов они приземлились на удивление плавно, с минимальной перегрузкой и без видимых проблем. Надели скафандры и вышли в шлюз — здесь путь до купольника предполагался по открытому космосу.
Игорь наконец-то сменил маску на кислородный баллон, и всплыла вполне себе радостная надпись:
[Запас кислорода: 100 %, 10 часов]
На Окихито был лёгкий скафандр, закрывавший только одну руку и ногу — остальные конечности он ловко отсоединил и пристыковал к разъёмам скафандра снаружи.
— Сейчас, я полагаю, надо идти в таверну? — предположил Игорь.
— В таверну? Игор-сан, мы же не на каком-то древнем диком западе. Отправимся в управление инженерией.
На большой площади, которую Игорю почему-то хотелось назвать “привокзальной”, околачивалась разная шваль — негры в обносках, дети-попрошайки, налетевшие стайкой и уже готовые вытащить что-нибудь из карманов. А ещё там звучала музыка. Несомненно, живая — и от того удивительно-странная.
Игорь впервые услышал, как переводчик пытается перевести, как кто-то поёт — вся музыка до этого либо была без текста, либо уже на языке оригинала. Нейросетевой переводчик подхватил текст лишь с третьей строчки, криво, с ошибками, но это особо и не требовалось. Любой выросший на постсоветском пространстве мог вспомнить текст “Кукушки” вечноживого Виктора Цоя.
— Стой, ты куда? — послышался недовольный голос Окихито за спиной. — Нужны тебе эти клоуны…
Но Игорь не слушал, он продирался через толпу, окружившую стоящего у стены музыканта, прежде чем, наконец, увидел его.
