— Еще немного осталось, — сказал Хибари настолько уверенно, что Дино очень захотелось в это поверить. — Немного больно, — вдруг пожаловался он. — Замени мне морфий, конь.
— Его разве можно заме… а, ты в этом смысле, — посмеялся он, когда Кея слабо дернул его за ворот на себя. — Разве тебе не будет еще больнее?
— Конечно, ему будет больно, тупой конь, — распахнул дверь Шамал, гневно хмуря брови. — Я полчаса ждал за дверью, пока вы не намилуетесь, но это вообще все границы переходит.
— Эй, конем называет меня только Кея, — беззлобно проворчал Дино, быстро отстраняясь.
— Значит, мне можно называть тебя просто тупым? — хмыкнул Шамал, приложил ладонь ко лбу Хибари и удовлетворенно кивнул. — А как же твое новомодное прозвище? Как там… Дробящий Мустанг, что ли.
— Что? — удивился Каваллоне. — Мне дали прозвище?
— Я думал, что ты сам его себе придумал.
— Я бы не придумал себе такое прозвище!
— А по-моему… — Шамал смеялся, но вдруг осекся и уставился на поднос с недоеденным обедом. — Только не говори мне… ты что кормил Хибари этой едой?!
— Я ее первым попробовал, так что все нормально.
Шамал мгновение смотрел на него, а потом вознес руки к потолку и мучительно застонал.
— Ты тупой, тупой конь, Каваллоне, — тяжко вздохнул он и уставился тяжелым взглядом на отломанную краюшку булки. — Ладно, от одной порции большого вреда не будет… С этого дня будете есть то, что я принесу, ясно?
Дино кивнул, виновато глядя на него, а Хибари, нахмурившись, переводил взгляд с одного на другого.
— Еда отравлена? — спросил он и кашлянул. — Ее поэтому нельзя есть? Раз уж ты и коню сказал не есть, значит, дело не во мне?
— Да уж, скрывать и впрямь уже бесполезно. — Шамал бросил поднос на пол и закурил сигарету. — Буду краток: принц — ублюдок, победитель выбран, все сдохнут. Надеюсь, все понятно.
— Более чем, — кивнул Кея и закрыл глаза, устав. — Значит, придется побороться еще и с ядом.
Шамал отвесил ему щелбан.
— Не пори чушь. Ни один человек не сможет сопротивляться яду, ду-рак. Но это если меня нет — гениального доктора и просто отличного человека с прекрасной внешностью и бешеной харизмой.
— Твоя уродливая рожа и придурковатый характер — не противоядие, — фыркнул Хибари и снова получил щелчок по носу.
— Поосторожней со словами, юноша, пока ты мой пациент. А то я могу и твое личико уродливым сделать.
Дино рассмеялся. Его забавляли отношения Шамала и Хибари — словно они были друзьями тысячу лет или… или, может, даже были почти семьей. Честно говоря, он даже немного завидовал их легкому общению. Им с Кеей о таком только мечтать приходится.
В дверь громко постучали.
— Двести третий, вали отсюда, приемные часы окончены, — приказал стражник, и Дино со вздохом поднялся, накидывая на себя свою накидку с капюшоном.
— Увидимся в тренировочном зале, Кея.
Хибари проводил его взглядом и зло посмотрел на Шамала.
— Что? — невозмутимо отреагировал он, тихо посмеиваясь. — Помацать друг друга вы можете и потом. А мне тебя еще лечить нужно, и ваши щенячьи глазки действуют мне на нервы.
— Заткнись, — фыркнул Хибари и дернулся, когда Шамал полез к нему за пазуху.
— Опять? — вскинул он брови. — Ау, я просто гениальный доктор, и я не мечтаю о горячем сексе с парнем, так что дай мне глянуть на твои раны, ладно?
Хибари медленно кивнул и закрыл глаза. На самом деле стоило больших трудов терпеть чужие прикосновения. Более-менее он привык к Шамалу, только если тот обходится без резких и неожиданных действий, как сейчас, например. И, конечно же, Дино: когда его касался он, то неприятных ощущений не было. Даже наоборот.
— Фу, не делай такое лицо, пока я щупаю твои царапины.
— Не льсти себе.
Шамал посмеялся, и они ненадолго замолкли. После осмотра, который прошел вполне удовлетворительно, они наконец поговорили о яде, о том, что произошло во время налета ордена на замок Мукуро и о планах на ближайшее будущее.
— Хибари, — вздохнул Трайдент, садясь на постель, — я не знаю, ты, кажется, подружился с кем-то здесь… Просто хочу сказать, что я не смогу проносить мимо охраны слишком много еды, и потому… в общем, я буду пробовать спасти лишь тебя и Каваллоне.
— Понимаю, согласен. И у меня нет друзей.
— Вот и отлично. В любом случае, я даже Каваллоне буду стараться вытащить лишь из-за его ордена, который должен будет нас вывести. Ладно, я пошел дальше всех рвать и сшивать, а ты отдыхай — завтра тебя поволокут в тренировочный зал.
***
— Граф! — радостно воскликнул Бельфегор на утреннем приеме. Молитва и заклятие невидимости вкупе с жертвоприношением дьяволу, которое Мукуро принес, как только проснулся, видимо, не подействовали, и он обреченно обернулся на зов, натягивая на лицо доброжелательную улыбку.
— Ваше Величество, доброе утро, — поклонился он, но Бел вдруг поманил его за угол и накинулся там на него с объятиями.
