Ведьма оглянулась на разгорающийся пожар. И хоть Кошчи значительно ограничил её во времени, на лице женщины пламя отразилось яростной радостью. Запретный, роскошный плод погибает и превращается в пепел. Судя по всему, от жестокого Хенси скоро тоже не останется следа, а она уходит от сюда с лучшим мужчиной на свете — в этом ведьма была абсолютно уверена!
В дверь уже начали ломиться: то ли капитан решил в последний раз взглянуть на свои сокровища, то ли уже его враги добрались до кладовой. Это уже было не важно.
В свете пламени, раскрасневшаяся, в снопе искр сгорающих пучков растений, ведьма была почти красива. Черные волосы развевались, словно от сумасшедших порывов ветра, черные глаза горели неземным огнем. Ясно было, что женщине нравится её работа. И вот уже Кошчи подхватывает тот же сумасшедший ветер, толкает в спину. Он почувствовал полет, в ушах стоял гул глухого бормотания колдуньи…
Они очутились в воздухе. Чуть зависнув, тела спутников рухнули вниз, где их разгоряченную пожаром кожу остудила в миг ледяная вода.
— Что такое? — едва не захлебнувшись, заорал Арбучо. — Мы где?
— В воде, — флегматично ответил Кошчи, без особых усилий удерживаясь на поверхности.
— Это-то понятно, — чуть остыв, пробурчал матрос.
Оглядевшись, он увидел вдалеке четыре судна. Он двух развевался дым. Но если от бригантины исходила легкая дымка, то судно Хенси жадно охватывал черный столб.
— Вот и все, — озадаченно подытожил мокрый Монти.
Представители рыжей команды постепенно теряли свою маскировку и превращались в самих себя, а вот Хозяин каким-то чудом умудрялся не потерять грим, наложенный умелым Монти.
— И это все?! — снова заорал Арбучо. Едва державшаяся на воде ведьма сжалась в комочек и ушла под воду.
Монти вздохнул и за шиворот поднял женщину на поверхность, одновременно послав другу укоризненный взгляд.
— И нечего на меня так смотреть, — буркнул Арбучо. — Она нас чуть не утопила!
— Трудно от простой ведьмы ожидать большего, — равнодушно пробормотал Кошчи. — И то, что сделано, в принципе, уникально…
Женщина расцвела и от счастья снова ушла под воду. Монти скривился, но помог вернуться её на поверхность во второй раз.
— Хотя, — все так же бесстрастно продолжил Хозяин, — я предполагал, что мы окажемся в каком-нибудь укромном уголке одной из трех бригантин… Это было бы более эффективно.
— И менее мокро, — буркнул Монти, в очередной раз доставая ведьмочку. Та решила уже утопиться добровольно — от стыда.
Циоан важно восседал в своей карете. Его немного укачивало, но это все равно лучше, чем трястись верхом, натирая себе все причинные места. К тому же в карете он был скрыт от любопытных глаз. Сначала, он, как заправский герой, решил спасать свою будущую принцессу верхом на породистом жеребце. Но реалии дорог сначала сдули геройский ореол, запылили костюм, а потом и совсем погасили боевой пыл.
Все дело в том, что простой народ в этой стране ума явно недалекого, не знает, на что способны герои. И когда приходилось спрашивать дорогу к замку Хозяина, Циоан всякий раз с пафосом заявлял, что едет убить это чудовище и освободить народ от рабства перед этим чудовищем. Народ впадал в ступор, затем впадал в истерику, потом крутил пальцем у виска и шел дальше по своим делам. Сначала Циоан терпел, снося все на социальные унижения и простую жизнь впроголодь, снижающую умственные способности. Но потом, поразмыслив, решил молчать о цели своего путешествия, а затем вообще прятаться в карете.
Дорогу спрашивали теперь двое верных стражей, что отважились идти с ним на такое захватывающее приключение. Теперь люди с пониманием относились к вопросу и не только указывали дорогу, но и сочувствовали «делу», с которым они ехали, и даже успокаивали, мол «Хозяин разберется, не извольте переживать, Ваше благородие».
Циоан больше не прислушивался ни к вопросам, ни к трепетному бормотанию селян о Хозяине, предпочитая мечтать. Каждый раз, в легкой дреме, он представлял себе, как чудовище будет повержено, красотка кинется ему в объятия, а матушка расплачется от умиления и благословит на трон. А потом и империя к его услугам!
А вот в дорогих гостиницах, где принц останавливался на ночлег, Циоан во все уши слушал байки и песни местных сказателей о страшных деяниях Кошчи. И каждый раз крепла его уверенность в собственных силах: вот он — освободитель! Но, памятуя о реакции сельчан, благоразумно молчал.
В Арлейне, маленьком городке, который представлял по сути государство в государстве, ибо законы короля здесь не действовали, Циоан привел в исполнение свой план: отвел безумного Всериила в местную лицедейскую лавку, где из тощего слабоумного уродца сделали вполне сносную даму. А издалека даже можно сказать — привлекательную! Стражники принца долго хохотали, увидев результат. И даже сам Циоан решил, что пожалуй бедолаге лучше уж навсегда остаться дамой — от них во всяком случае особого ума не требовалось!
