Пленники Амальгамы полностью

По ходу чаепития выясняю: мой визави – бывший клиент Пироговки. После прохождения курса лечения он не стал возвращаться к родным, остался работать в котельной; живет тоже здесь, в комнатушке за котлами.

– Неужели здесь хорошо?! – не сдерживаю удивления. – Можно ведь в другом месте работу найти…

– Можно. Но мне лучше здесь.

На языке вертится вопрос: а может, господин хороший, вы просто не долечились?

– Думаешь: боюсь вашего мира? – угадывают мысль. – Не могу оторваться от психушки, как от пуповины? А я просто существую на границе миров. Да и ты, похоже, на границе.

Встав из-за грязного стола, он начинает орудовать лопатой, подкидывать уголек в топки, я же в растерянности. Откуда знает?!

– Сын называет вас Гефестом… – говорю наконец. – А на самом деле?

Истопник усмехается.

– Не нравится – называй Вергилием…

– Но это же несерьезно!

Следует взгляд на закопченные часы над дверью.

– Обсудим в следующий раз. Сейчас сменщик придет!

Почему он уверен, что будет следующий раз?! Но, когда оказываюсь на морозе и бреду к выходу из сквера, обреченно понимаю: еще как будет!

Жизнь постепенно делается призрачной. Планерки, совещания, смена руководства… Игра теней, как и очередная попытка Эльвиры втиснуться на территорию. Мол, квартира в запустении (когда успела разглядеть?), требуется женская рука, да и питаюсь я кое-как! Я же отвечаю: кыш отсюда, тень! Да, минус на минус дает плюс, два одиночества, сложенные вместе, могут породить нечто противоположное, но мне не нужно плюсов! Хочется выпасть в полный минус, достичь абсолютного нуля, чтобы познать то, что большинству не дано!

Даже звонок Монаха, с которым не виделись с прошлого года, не пробуждает в душе теплоты.

– Не хочешь, значит, встречаться?

– Не хочу.

– Что ж, хозяин – барин… Ты вообще в порядке?

– Какое это имеет значение?

Лучший друг тоже не въезжает, что порядок и непорядок – вещи относительные, законы одной Вселенной могут абсолютно не работать в другой. Вопрос: каким образом перейти границу миров?

Угольная котельная, где вскоре оказываюсь, действительно напоминает преисподнюю: черные котлы, вырывающееся из топок пламя, тень на стене, что отбрасывает человек с лопатой… И впрямь Вергилий, который знает ад досконально да еще меня приобщает. В смысле – заставляет пахать, памятуя о недавнем энтузиазме.

– Подкинь в крайний котел, – говорит, прихлебывая воду из алюминиевого чайника. Покорно беру лопату, открываю заслонку, забрасываю внутрь несколько порций угля.

– В средний подкинь, что-то горит плохо…

Опять берусь за работу, по ходу успев измазаться как чушка. Процесс напоминает труд подмастерья, надеющегося на то, что в будущем ему откроют тайны мастерства, некие новые истины. Но открывать не спешат, для начала сканируют неофита вопросами.

– В газете работаешь? Проблемы ищешь, злобу дня выставляешь напоказ?

Я киваю.

– Ну да, это ведь тебя по осени охрана гоняла? Вместе с придурком, что плакатами размахивал?

Киваю еще раз.

– Что ж, условия здесь не райские. Но ваша суета бессмысленна и глупа. Не в том суть.

– В чем же она? – задаю встречный вопрос.

– Позже объясню. То есть объяснить нельзя, можно подтолкнуть к пониманию.

Так подталкивай, черт возьми! У меня на лбу написано, мол, готов покинуть бессмысленный человейник, так ведь не указывают – как! Вымотанный до предела, однажды отрубаюсь прямо в котельной. Пробудившись под утро, не сразу понимаю: где я? И кто огромный и страшный перемещается по стене, на которой играют огненные отсветы?! Наконец осознаю: это тень, и тут же вспышка в мозгу: опоздал на службу! Правда, вспышка слабенькая, как от спички, с пламенем в топках не сравнишь.

– Проснулся? Иди, чаю попей… А вечером кое-что другое получишь.

Аглая с ее китайскими предупреждениями моментально забывается. Весь день таскаю уголь из уличных куч, забрасываю в топки и жду обещанного.

Вечером Гефест-Вергилий исчезает в глубине преисподней, чтобы вскоре вернуться. Вид у него серьезный, в кулаке что-то зажато. Когда кулак раскрывается, вижу ладонь, черно-глянцевую от контакта с антрацитом, на ней – полдесятка беленьких таблеток. Вот те на! Очень уж тривиально выглядит инициация, я даже разочарован…

– Чего смотришь? Глотай, вода в чайнике есть.

– А что это?

– Неликвиды с отделений. Не все хотят эту гадость глотать, кое-кто прячет под матрас, потом мне отдает.

– Они, значит, не хотят, а я…

– Ты – другое дело. Давай не тяни время!

Вот гад! Кладу таблетки в рот, запиваю из носика, на языке остается привкус алюминия. Сам препарат безвкусен, да и действия поначалу – ноль. Усаживаюсь в продавленное грязное кресло, жду. В полумраке вижу усмешку Гефеста, она напоминает улыбку Чеширского кота – лица не видно, одни белые зубы, плавающие в воздухе.

– Ну как? Торкает?

Чувствуя позыв к мочеиспусканию, поднимаюсь и бреду к двери в туалет. Берусь за ручку, а ухватить не могу! Странно… Еще раз делаю попытку – опять ладонь хватает воздух! Оборачиваюсь, чтобы увидеть ту же улыбку Чеширского кота.