Пленники Амальгамы полностью

Но вскоре тайна раскрывается: в отличие от остальных пациентов Сюзанна не имеет диагноза, она пограничница. И укладывается сюда, чтобы отдохнуть от дурдома, царящего в семье. Живет Сюзанна с отцом и мачехой, которую тот привел после смерти настоящей матери. Казус в том, что мачеха всего на пару лет старше Сюзанны и была папашиной любовницей все последние годы, что, собственно, мамочку в гроб и загнало. Поэтому отношения у них – хуже не бывает, того и жди, кто-нибудь кому-нибудь стрихнину в суп подсыплет. Ненавистная родственница на полном серьезе боится быть отравленной, Сюзанна эти страхи подогревает, рассуждая за семейными обедами об использовании цианида или кураре, отчего мачеха то бледнеет, то краснеет, то убегает в туалет – тошнит. Понятно, используется любая возможность сбагрить Сюзанну, на что денег не жалеют.

– Эта тварь – жадная, но тут даже украшения в ломбард отнесла, лишь бы меня не видеть! У папаши с деньгами сейчас проблемы, так она заложила кольца с бриллиантами, чтоб меня ресторанным питанием обеспечить. Мне же из японского ресторана еду носят! Ты спросишь: люблю ли я суши? Не очень, просто хочу эту тварь разорить. Она ведь лично матушке названивала и рассказывала об их с папочкой утехах! Знала, что та сердечница, – и нарочно доводила! Так что японский ресторан – это цветочки, насчет ягодок я пока думаю…

Я догадываюсь, о каких ягодках речь – у Сюзанны даже руки трясутся, когда об этом говорит, и в глазах, и без того темных, скапливается угольная чернота. Когда она замолкает, держу паузу, затем спрашиваю:

– А ты действительно могла бы… Ну, цианид подсыпать?

На меня устремляют пристальный взгляд.

– Была бы как ты, – усмехается Сюзанна, – не раздумывая подсыпала бы! С вас взятки гладки, а я – всего лишь невротик, под статью попаду!

В ее палате по договоренности с главврачом камера отключена, так что можно свободно общаться. Могут и японскую еду доставить прямо в постель; сегодня даже пиво пронесли втихаря. Роллы скармливают мне, сама же Сюзанна потягивает пивко из банки, рассуждая о том, что деньги в наше время решают все. Это новое божество, которому молятся, приносят жертвы, – лишь бы получить его благосклонность. Но этих уродов в психушку не запихивают, наоборот – на них равняются, им подражают и возносят на пьедестал, будто фараонов! Поскольку рот набит (ну очень вкусные роллы!), усиленно киваю, мол, про фараонов – в точку! У меня есть знакомый фараон, так в его присутствии даже ноги подкашиваются, настолько он велик. У него много рабов, работающих на складах, а может, на строительстве пирамиды, где будет захоронен повелитель; по мановению руки ему приносят божественный напиток Jameson, а еще у него имеется лодка, катающая его по Неве, очень похожей на Нил.

Прожевав, вываливаю соображения Сюзанне.

– Ну и каша у тебя в голове! – смеется. – Хотя… Твой Эхнатон тоже заслуживает цианида! Такой же гад, как мой папаша со своей потаскухой!

Как так – убить фараона?! Он же бессмертный, его яд не возьмет! Тут что Х, что Y – обе трепетали в присутствии хозяина складов-магазинов, пикнуть не смели. Но теперь-то я другая! Или мы другие? Короче, слова Сюзанны, запав в сердце, начинают обрастать подробностями, потихоньку превращаясь в план.

Х вполне может прикинуться покорной рабыней, якобы испытывающий трепет перед повелителем. В то время как Y будет хладнокровно готовить акцию возмездия. Она спрячет в рукаве склянку с ядом и, лишь фараон отвернется, плеснет его в бокал Jameson! Далее корчи, судороги, Эхнатон переваливается через бортик и падает в темную воду…

До знакомства с Сюзанной я посещала лишь столовку и кабинет арт-терапии. Теперь, когда гуляем по клинике, каждый день открываю что-то новое.

– Смотри – ара! – указывает Сюзанна на попугая в клетке. Крупный желто-синий попугай живет в комнате отдыха, уставленной горшками и кашпо с растениями. Здесь же находится фортепиано, за него усаживается Сюзанна, чтобы пробежаться пальцами по клавишам. «Вау, умеешь играть?!» А та продолжает, и спустя несколько минут в комнате собирается публика, с удивлением внимая музыке.

– Здорово! – говорит худющая девушка с короткой стрижкой. – Раньше тут никто не играл!

Парень с бритым черепом тоже улыбается, ему явно нравятся звуки, извлекаемые тонкими пальцами Сюзанны. Но та, взяв последний аккорд, захлопывает крышку.

– Расстроен инструмент, нельзя играть! Ну? Будем знакомиться?

Худющую зовут Тая. Она утверждает, что работала моделью; увлекшись похуданием, заработала анорексию, а там и крыша потекла. Парень представляется Богданом, он попал сюда прямиком из солдатской казармы, но почему попал – не говорит.

– Ладно, потом расскажешь. А это что за чудо?!

В дверях топчется бледнокожее существо с глазами, обведенными черной тушью, – кажется, таких называют готами. В руках существа лист бумаги, который внимательно изучают.

– Это Коркина Машка, – докладывает Тая, – она свое генеалогическое древо рассматривает с утра до вечера, ищет того, кто ей навредил.

– И найду! – произносит Коркина. – Обязательно найду!