Для начала выплескиваю неприязнь к Варваре, прожорливой воровке, которую не раз мысленно топила в ванной. Та любила поплескаться в ванной, причем дверь оставляла открытой – на всякий пожарный. Так вот я воображала, как вхожу туда, чтобы увидеть распаренную красную рожу среди белой пены. На роже написано недоумение, дескать, что тут забыла?! А я приближаюсь и обеими руками голову – под воду! Бульки, хрипы, только я не обращаю на это внимание, нажимаю на голову до тех пор, пока жирное тело, едва уместившееся в ванне, не обмякнет.
– Это всего лишь воображение? – слышу вопрос. – Или были попытки?
– Какие попытки?! Она бы сама меня утопила!!
– Ясно, продолжай.
Меня тошнит воспоминаниями, я их вроде как выблевываю, а тогда вылетает все подряд. Раз – и вылетел ремонтник, что меня чуть не изнасиловал! Рассказываю, как тот присматривался, отпускал шуточки, выбирая момент, а потом бегал со пущенными штанами, пытаясь ускользнуть от озверевшей Кати и ее тряпки. Вначале это обычный словесный понос, затем откуда-то из глубин души поднимается забытая обида, ощущение, что ты – униженное и оскорбленное чучело, необходимое лишь для удовлетворения чьей-то похоти…
– Ну? Чего замолчала?
«Чего, чего… – думаю, – сочувствия хочется, Львович безмозглый!» А тот задает очередной дурацкий вопрос: не испытывала ли я встречного желания? Я подпрыгиваю на кушетке. Желание?! К этой твари?! Однако Львович ни капли не смущен и укладывает обратно. На этот раз взрыва (или
– Обещала, обещала! – раздается укоризненный шепот. – Но сейчас, похоже, сдашь меня с потрохами!
– Нет, – отвечаю мысленно, – не сдам! Скажу лучше, что хотела лечь перед первым встречным и раздвинуть ноги!
В итоге всех ублажила: Капитан прошептал, что я молодец, а Львович, исчеркав полблокнотика, высказался, мол, двигаемся в правильном направлении!
А в правильном ли? Посоветоваться не с кем, я тут абсолютно одна, так что хочешь не хочешь, а приходится замечать тени, что движутся по больничному коридору. Одна из теней – дылда с висящими паклями волосами, одетая в красный спортивный костюм. Выйдя из курилки, дылда замечает любопытный взгляд и направляется ко мне.
– Ты как предохраняешься? – спрашивает с ходу.
– От чего?! – удивлюсь.
– От СПИДа, естественно! Они хотят меня СПИДом заразить, только хрен получится! Тебе уколы делают?
– Нет, на таблетках пока…
– И правильно! На уколы не соглашайся, иначе подхватишь заразу стопудово!
От нее несет табачищем, как от пепельницы, однако она тащит меня обратно в курилку. Выбрав место в углу, куда не добивает камера, дылда закуривает и, склонившись к уху, горячечно шепчет, мол, ее давно хотят заразить! Вначале иностранные мужья, потом наши тем же занялись. Решила в больнице спрятаться, так и здесь покоя нет!
– Ты была замужем?
– Сто раз! Ну, семь точно была. Один был немец, другой америкос, третьего забыла… А-а, вспомнила: африканец! Из Марокко!
– Негр?
– Не, араб. Кстати, меня Зиной зовут. А тебя как?
Узнав мое имя, дылда Зина предлагает дружбу. Точнее, покровительство, поскольку я тут без году неделя, она же давно торчит и все подводные камни назубок выучила.
– Главное, на приставания мужиков не отвечать. Надо же – смешанное отделение устроили! Мужиков с нами вместе держат!
– Здесь есть мужики?!
– Конечно! В основном такие… – Зина сгибает пальцы, изображая кавычки. – То есть не совсем полноценные. Но есть и настоящие маньяки, с ними надо держать ухо востро!
Вспоминаю, что среди мелькающих в коридоре и курилке теней вроде проявлялся мужской пол. Но если раньше его присутствие (как и отсутствие) было по барабану, то теперь наматываю на ус полученное предостережение.
– В обычных-то больницах мы с мужиками по отдельности, – пыхает дымом Зина, – но здесь понты: психушка нового типа с отдельными палатами и прочей хренью. Тебя на кушетку укладывают?
Киваю, мол, еще как укладывают!
– И меня пытались. Но я им такого про своих мужей наговорила, что у врача уши в трубочку свернулись! Отказались, короче, чисто химией по мозгам бьют.
Хотя от дыма мутит, я не ухожу, наслаждаюсь роскошью общения. Вообще-то я боюсь общаться, вижу в окружающих опасность, но, если начинаю – от меня не отлипнешь.
– Скажи, Зина… А быть замужем – это хорошо?
Зачем об этом спрашиваю? Сама не понимаю; а еще меньше понимаю раскатистый хохот, раздающийся изо рта с желтыми прокуренными зубами.
