— Вы подумайте, как хорошо: теперь у нас будет чистое белье, а ведь это очень важно, очень! Какая жизнь в грязи, — продолжала Шушик.
Она так вдохновилась своей маленькой победой, что предложила устроить даже баню.
— Это так просто! Стоит только заделать щели в двери, раскалить камни и облить их водой. Поднимется такой пар, что пещера станет настоящей баней. Вода горячая — купайся вволю!
Гагик открыл было рот, чтобы возразить, но Ашот не дал ему сказать и слова:
— Шушик права. День сегодня теплый, настоящий банный день. Будем купаться. Шушик, ты набери мелких камней около пещеры, Асо нарежет веток и сделает для каждого по венику — по русскому обычаю будем мыться. А мы с Гагиком пойдем за водой.
— Что-нибудь и мне поручи, — сказал Саркис.
— Тогда веники будешь готовить ты, а Асо пусть вместе с Шушик собирает камни.
Приготовления к бане не отняли много времени. Часа через два вода была нагрета, камни накалены, и от жаркого огня в пещере стало совсем тепло.
— Ну, вы пока раздевайтесь, а я сбегаю принесу еще немного мыла, — сказал Гагик и выбежал из пещеры.
Шушик в это время пасла на освещенном солнцем лужку Чернуху, а ягненка держала на руках. Она должна была купаться во вторую очередь. Но ждать пришлось долго. «Видно, что-то произошло в пещере», — начала тревожиться девочка.
А произошло вот что.
Ребята давно уже почти искупались, но ждали Гагика, а его все не было.
Ашот решил сходить за ним.
Он нашел товарища дремлющим, спрятавшимся за камнем в ивняке.
— Как тебе не стыдно! Куда ты пропал?
— Не могу, — коротко ответил Гагик.
— Чего не можешь? Заболел ты, что ли?
— Не могу… не могу, — тупо твердил Гагик. — Дома вымоюсь.
Ашот не знал, то ли смеяться ему, то ли злиться, но натура взяла верх, и он стал выговаривать Гагику:
— А еще о недостатках Саркиса говорил, о том, что его трудно исправить! На себя-то посмотри! Сбежал! И от чего сбежал? От мытья!
— Переменюсь я, братец… На какой образец хочешь, на тот и переменюсь. Только о бане лучше со мной не разговаривай, я в такой холод раздеваться не могу.
— «Не могу, не могу»! Заладил одно и то же! — разозлился Анют. — Ты бы о коллективе-то подумал! Нельзя же нарушать правила общежития!
— Опять лекция! Ах, Ашот-джан, речи твои — услада моя. Трудно оторваться от них!
И, словно приговоренный к казни, поплелся Гаги домой, а Ашот, все еще опасаясь, что товарищ снова сбежит, конвоировал его вплоть до самой пещеры.
В борьбе за существование ребята случайно сделали ряд важных, суливших стране большую пользу открытий. Они и не помышляли об этом, им и в голову не приходило, что опыт их пребывания в пещере может многое подсказать не только их селу, но и всей стране.
Один Ашот делал из своих раздумий некоторые выводы и считал их такими важными, что ожидал лишь подходящего момента, чтобы поведать о них товарищам.
И этот момент наступил.
После купания ребята сидели у костра, посвежевшие, повеселевшие. Только Шушик, уединившись с Асо, что-то терпеливо объясняла ему, — кажется, грамматические правила.
— Нам надо обсудить несколько новых событий, происшедших за последние дни, — официально объявил Ашот. — Прежде всего — Чернуха.
— Ну, что тут обсуждать? Чернуха есть овца. Она родила и пришла вслед за ягненком, — зевнув, сказал Гагик. — Давайте-ка лучше подумаем, как нам сберечь медвежье мясо, чтобы оно до весны не испортилось.
— Не испортится, не бойся. Пусть себе лежит в том холодном углу, уцелеет. А ты вот скажи, почему Чернуха родила именно сейчас.
— Э, не все ли мне равно?
— Нет, не все равно, — ведь ягнята Чернухи принесут нашей ферме большую пользу. Это, — Ашот указал на новорожденного, — уже новая порода овец. Они не станут погибать зимой от холода, а корм будут искать под снегом.
Асо утвердительно кивнул головой.
— Да, — сказал он, — вот уже десять лет, как наша ферма посылает животных на Мугань[57]. Там зимы нет. В декабре повсюду зелень, словно в марте или апреле. Люди живут в шатрах… Вот почему мы пускаем баранов в стада овец не в октябре, а в середине лета. Это для того, чтобы овцы ягнились в декабре. Так они и привыкли. Бедная Чернуха забыла, что это не Мугань, а Барсово ущелье, где ягненок, рожденный зимой, не ыживет.
— Верно! Поняли теперь, что значит быть пастухом? — воодушевился Ашот. — А как же выжил второй детеныш Чернухи? — спросил он.
— Другой родился весной… Я еще издали узнал, что ему не больше восьми месяцев. Если вы подумаете, то догадаетесь, почему он родился весной, а не в декабре.
Этой загадкой даже Ашот был поставлен в тупик. В самом деле, почему?
— Ты это знаешь, Ашот, — мягко сказал Асо. — Овечка не могла родиться в декабре потому, что ее отцу прошлым летом было всего шесть месяцев. Так?..
— Еще бы! — воскликнул Гагик, хотя на деле совсем не разобрался в «пастушьей арифметике» Асо.
— А ведь ягнята Чернухи принесут нашей ферме большую пользу. Это, — Ашот указал на новорожденного, — уже новая порода овец. Они не станут погибать зимой от холода, а корм будут искать себе под снегом…
