Я осторожно выглянула из каморки. Так, что мне там рисовала на бумаге лекарка? Она здесь несколько раз была: заболевших слуг лечила. К хозяевам ее, правда, не пустили — для господ свои лекари имеются, врачи иноземные. Лекарка в те нечастые посещения отметила для себя, что и где расположено в комнатах для челяди. Запомнила не специально, а так, на всякий случай. И вот — пригодилось… Да, точно: каморка, в которой я сижу, находится под узенькой лестницей. Этой лесенкой пользуется только обслуга; чуть дальше, за дверью, находятся помещения для прислуги, а за ней — выход на задний двор. Именно по этой лесенке, а не по главной, обязаны ходить слуги, когда в доме есть кто из хозяев: княгиня, говорят, не выносит, когда на главной лестнице ей попадается на глаза кто из челяди — не по чину, мол, им тут ходить! Спасибо вам, Пресветлые Небеса! Похоже, что этот грубиян, сам не желая того, привел меня именно туда, куда мне и требовалось попасть для начала. А отсюда я уж прошмыгну выше, на третий этаж этого дома, туда, где расположился на отдых у гостеприимных хозяев сиятельный герцог Стиньеде. Наверх, кроме этой узенькой лестницы, ведет и широкая главная лестница, устеленная коврами, да только мне не она нужна. Конечно, лучше бы по ней до комнаты графа добраться, да вот только начинается эта лестница в большом зале напротив входных дверей, где почти всегда хоть кто-то, да бывает. Еще раз перебрала в памяти, где и что находится в доме. Остается надеяться, что лекарка ничего не напутала, или не забыла.
Когда вернулся домоправитель (спускался от княгини по главной лестнице — а то как же, он в этом доме находится выше слуг!), я по-прежнему сидела на чуть живом стуле в каморке. Встав напротив меня, этот хам опять стал смотреть на меня все тем же полупрезрительным взглядом, так же кривя тонкие губы, и вновь покачиваясь с пятки на носок. Молчание затягивалось, ждал, наглец, пока я с ним не заговорю. Ладно, мне не сложно и первой начать.
— Что сказала Эри… я хотела сказать — Эйринн?
— Княгиня не сможет принять тебя. К ней с утра пожаловала гостья высокородная. Заранее предупреждать надо было о своем приезде.
И здесь лекарка оказалась права — Эри не захотела видеть бедную, совершенно не нужную ей родню. Хорошо еще, что не приказала вытолкать за ворота. И то, видно, не сделала этого из опасенья, что меня увидит кто из чужих глаз на улице подле ее дома. Пусть лучше не вовремя объявившаяся родня в чуланчике посидит, под приглядом, до приезда с рынка матери. А та быстро разберется, как избавиться от внезапно нагрянувших деревенских неприятностей! И хотя наш план как раз и был построен на том, что княгиня не пожелает видеть родственницу, стоящую несоизмеримо ниже ее по положению, а все — же мне стало обидно: видно, даже не отдавая себе в том отчета, все же мне хотелось увидеть Эри после более чем десятилетней разлуки. Что ж, сестрица, значит это — судьба… Если бы Эри захотела свидеться, то осуществить задуманное мне было бы куда сложней. Даже не знаю, подружка моя детская, захотела ли бы я совершить что — либо в ущерб тебе…
Невольно подумалось: и что я за урод такой, что одна сестра меня из дома выгнала, а вторая видеть не желает!? Видать, не судьба нам быть вместе, одной семьей… Значит, Пресветлые Небеса указывают мне, что я должна сделать именно то, зачем и пришла сюда. Кстати, милая сестрица, никого у тебя в гостях сейчас нет: экипажей ни у дома, ни во дворе не стояло, да и время еще слишком раннее для визитов. Это понятно любому. И мы с Веном с раннего утра наблюдали за домом и никаких посетителей не увидели. Просто-напросто ты, Эри, ясно даешь мне понять, что видеться не желаешь. Эх, Эйринн, княгиня высокородная…
— Вот как! А гостья надолго приехала? Ничего, не беспокойтесь, я подожду, пока она не уйдет, мне спешить некуда.
— Тебе то, может, и некуда, а у господ время дорогое. Не сможет княгиня принять тебя сегодня, да и завтра вряд ли у нее на тебя время отыщется. Так что напрасно ты тут расселась, как курица на насесте.
— Я, все же, тетушку дождусь.
— Ну, жди, если больше заняться нечем, тупая ты деревенщина, — высокомерно процедил управляющий, не переставая раскачиваться. — Тебе чего в этом твоем, как там его? — а, в Дохлом Дворе не сиделось?
— Так получилось… Я тетушку дождусь, мне с ней поговорить надо.
— Да что ты все заладила — тетушка, тетушка!.. Других слов, что — ли, не знаешь?
— Я тут тетушку дождусь — глядя в пол, бурчала я себе под нос.
— Вот дурища деревенская! — с видимым удовольствием произнес домоправитель.
Ответить, на его счастье, я не успела, хотя злость уже начинала подступать к горлу. В этот момент до нас со двора донеслись один за другим два громких хлопка. И хотя я их ждала, все же для вида вздрогнула.
— Ой, что это?