С переделкой одежды я провозилась до позднего вечера. Сидя рядом с ахающей от восторга Даян и показывая ей разные способы шитья, я, перебирая в руках белую переливающуюся одежду, предназначенную для Дана, вспоминала, как года полтора назад, уже будучи невестой Вольгастра, искала подходящую ткань для свадебных нарядов. Так хотелось приобрести нечто необычное, не похожее ни на что, показать родне Вольгастра, что он сделал вовсе не такой уж плохой выбор, как всюду твердит его мать, доказать ей, что я хорошая мастерица, и достойна стать женой ее сына! Вот тогда я и увидела у проезжающих кхитайских купцов образцы невероятно дорогой и красивой ткани. Одна из них сразу приковала к себе мой взгляд, и я купила у купцов весь кусок роскошного белого шелка, отливающий ледяной снежной голубизной. Холодная заснеженная равнина под солнцем — вот что приходило на ум при одном только взгляде на этот шелк…
С такой тканью дополнительные украшения не нужны — она восхитительна уже сама по себе. Но мне хотелось сделать ее еще более неповторимой, приятно удивить Вольгастра, а для этого времени жалеть не стоило. Я сразу поняла, какой должна быть одежда, сшитая из такой ткани: простой строгий покрой, напоминающий одежду аристократов, но при этом покрытый вышивкой, напоминающей морозные узоры на стекле. И никаких цветных ниток! Здесь подойдут только серебряные и нити из тончайшей белой шерсти; а еще нужен очень мелкий, хорошо граненый горный хрусталь и совсем крохотные жемчужинки…
В готовом виде одежда жениха и платье невесты выглядели просто как одеяния из сказки о волшебной владычице льда. Из того же хрусталя, жемчуга и серебра я изготовила и свадебный поясок — подарок невесты, который надо было вручить жениху перед гостями. Внешне он напоминал собой все те же морозные узоры на стекле, и, должна с гордостью признать, был на диво хорош! Лучшего пояска я не изготавливала никогда! А если честно, то я даже считала, что лучшего пояска никто из знакомых мне мастериц никогда не делал. Вот что значит вложить душу в изделие… Мне поневоле вспомнилась домотканая полоска, врученная Вольгастру его избранницей… М — да, сравненъице… Как, интересно, у него сейчас дела, как он живет с молодой женой?.. Так, об этом не думать!
Не скажу точно, сколько времени я провела за изготовлением свадебных нарядов, могу лишь сказать, что немало — тратила на отделку и доработку каждую свободную минутку, вкладывала в эту одежду все накопленное мастерство. Сестра Вольгастра, когда я по весне показала ей то, что сшила к свадьбе, не побоюсь в том признаться, просто онемела. Чуть позже она мне сказала, что от восхищения чуть не обмерла, и только руками разводила, да твердила, что такой красотой можно любоваться вечно. Сейчас я понимаю: она уже тогда знала, что никакой свадьбы у меня с ее братом не будет, и это были скорее жалость и досада. А вот сам жених мой бывший так и не увидел, что же такое необыкновенное я для него приготовила к нашей ожидаемой свадьбе. Разок, правда, он этим поинтересовался, а все же я сумела удержаться, так их ему и не показала: примета, говорят, плохая! Только вот к свадьбе обычно жених должен и для себя, и для невесты одежду приобретать, а не наоборот. Впрочем, в моем случае все было, не как у людей…
А что касается одежды на второй день свадьбы, той, которую завтра наденем мы с Веном… Через год, когда в нашем поселке вновь останавливались все те же кхитайские торговцы шелком, я снова купила у них столь понравившуюся мне ткань, но на этот раз не белую, а цвета ночного летнего неба, темно — синюю, почти черную. И одежду из нее я изготовила совсем иной, куда более затейливой, и расшила ее рисунком, в точности повторяющей ветки шиповника. Только на моей одежде были яркие алые цветы и зеленые листья, а на костюме Вольгастра уже красные плоды созревших ягод шиповника и чуть пожелтевшие листья. Сестрице очень понравилось… К тому же на второй день свадьбы я сшила себе не платье, а брюки и рубашку — просто на все розыгрыши, шутки, игры и прочие веселья, которыми славится следующий день после свадьбы, куда удобней быть в брюках, чем в юбке.
Поселковый сапожник, которого я позвала стачать нам обувь, подходящую по цвету и фасону под свадебную одежду, долго возмущенно бурчал нечто насчет бесхозяйственных баб, которые не знают, куда девать немалые деньги, кроме как на никому не нужное баловство, но позже, отдавая мне готовый заказ, неожиданно сказал, что завидует Вольгастру. И еще добавил, чтоб я особо не расстраивалась — все, мол, будет хорошо! Бывает, дескать, такое у мужиков, дурят они перед свадьбой, но потом в себя приходят! Я, помнится, даже растерялась от таких слов… В общем, как не крути, а следует признать, что права была Марида — я просто ничего не хотела знать…