— Да сидите вы хоть до ночи! — чуть ли не закричал мужик. — Только меня за собой не тяните! Семья у меня! Если б не такие деньги!.. А если соседи про вас узнают?
— А ты сделай так, чтоб они ничего не узнали! За пару империалов можно и расстараться!
— А вы меня точно не тронете?
— Я вам уже говорил, что в жизни бывают ситуации, когда лучше заплатить, чем брать грех на душу — снова вмешался Вен.
— Ну, если так, тогда ладно! Тогда сидите! А я…
— А ты иди, деньги спрячь — хмыкнула я. — Сказано же было, что они у тебя останутся, если язык за зубами держать будешь!
Несмотря на наши обещания и быстро спрятанный где-то в сарае империал, в доме ощущалось заметное напряжение. Хозяин еще долго не мог отойти от пережитого испуга и косился на нас с неприязнью и испугом. Слова словами, а мужик, без сомнения, боялся нас до одури. Он даже печь не мог растопить, так у него тряслись руки. Мне это быстро надоело и я, оттеснив мужика от нетопленой печки, сама занялась хозяйством. Как ни странно, это немного успокоило старика. Он даже рискнул спросить нас, можно ли ему сходить за водой на колодец. А приготовленный мной на скорую руку обед, кажется, несколько примирил его с неизбежностью видеть нас в своем доме весь остаток дня.
Не знаю, долго ли в доме еще чувствовалось тяжелая тишина, но вскоре после обеда опять скрипнули ворота, и чей-то мужской голос крикнул:
— Эй, Мран, ты, говорят, приехал?
Хозяин растерянно посмотрел на нас, потом на окна. Испуг испугом, но возможность потерять деньги или загреметь в застенок заставила его быть сообразительным. Моментально вытащив на середину комнаты табурет, и кивнув на него Вену — садись, мол, спиной к дверям, а нам махнув рукой — давайте поскорей в соседнюю комнату, он выхватил из шкафчика возле дверей ножницы и гребешок и, держа их в руках, распахнул окно.
— А, здорово и тебе! Давненько не виделись! Что нового?
Повезло: к нашему хозяину пришел сосед, узнавший о приезде старого друга. Но, заглянув в комнату, и увидев того за работой, щелкающего ножницами над головой клиента, счел за лучшее уйти, договорившись встретиться вечером.
— Слушай дед, ты что со мной сделал? — разозлился Вен, с тоской глядя на лежащие на полу срезанные волосы. — Но кого, по-твоему, я теперь похож?
Действительно, после того, как мужик, очевидно, с перепуга, отхватил у Вена несколько больших прядей, вид у нашего красавца стал довольно забавный.
— Так и раньше было не очень… — испуганно проговорил старик. — Запущено… Хочешь, подстригу как положено?
— Ты?! Ага, обкромсаешь до проплешин!
— Да нет, я сейчас все поправлю! Я ж раньше цирюльником был, причем далеко не из последних! У меня своя мастерская была, ученики не переводились, и деньгу с нее неплохую имел! Высокородные к себе приглашали, свои головы без опаски доверяли, и довольны были. Да и тебя, как вижу, раньше неплохой цирюльник стриг. Из дорогих мастеров.
— С чего это ты взял?
— Руку мастера сразу видно. Так что?
— А, — обреченно махнул рукой Вен, — давай! Хуже, все одно, уже не сделать! А так хоть время до вечера скоротаем!
Но неожиданно нам понравилось, как стал выглядеть Вен после того, как старик закончил его стричь… Не знаю, как это получилось, но результат превзошел все ожидания. Со стороны поглядишь — вроде мастер только длинные волосы срезал, и с боков снял немного, спереди чуток подровнял, а Вен заметно изменился. Стал выглядеть, хотя и немного постарше, но в то же время будто чуть загадочнее, чуть более изысканно… Вен пришел в такой восторг, что без разговоров усадил стричься и Дана. Похоже, старик почти перестал нас бояться и решил тряхнуть стариной, а может, просто успокаивался за работой, но после того, как он закончил щелкать ножницами, Дан тоже выглядел замечательно — милый мужественный мальчишка, который сумел достойно перенести немало невзгод.
Мне невольно вспомнился единственный цирюльник, живший в моем родном поселке. Вот тот долго не мудрствовал, кого и как стричь; всех, кто к нему обращался, он, по его собственному выражению, "оболванивал под горшок". Я другими глазами посмотрела на хозяина этого дома — мастер, настоящий мастер, по-иному не скажешь! Талант в любом его проявлении я всегда уважала: это подмастерьев полно, а настоящих мастеров на свете не так и много!
— Теперь — ты, — скомандовал старик, глядя на меня и хищно потрясая ножницами.
— Нет! — испугалась я. Еще чего! Ножницы в руках мастера пугали меня куда больше, чем если бы сюда сейчас заглянул целый отряд стражников в полной экипировке! Никогда прежде к цирюльнику не обращалась, и дальше без этого переживу! Вот возьмет, да отплатит мне за тот страх, что я на него недавно нагнала!
Но не тут-то было! Не слушая никаких возражений, парни чуть ли не силой усадили меня на табурет, и я смирилась с неизбежным. Деться все одно некуда…
— Да-а, — протянул дед, перебирая мои волосы, — готов спорить, что эта дама у цирюльника никогда не бывала. А напрасно…