— Думаю, вам стоит познакомиться. Это Тайсс — Лен, придворный ювелир принца Харнлонгра. Именно он изготовил те восхитительные ожерелья для дочери Правителя, которые нам пришлось разыскивать. А эту женщину звать Лиана и она…
Но больше Кеир ничего не успел сказать. Человечек взвыл так, что у меня на секунду заложило уши, а затем затарахтел с такой скоростью, что переводчик не успевал переводить за ним все, что тот желал мне высказать
— Дурная башка… меня знают на всех королевских дворах… мое имя… мои работы… неудивительно, что… ты, гусыня без мозгов… как могла… я не для того сижу над работой день и ночь, чтоб… столько трудов… какая — то приблудная дура, ничего не понимающая в искусстве… кто тебе позволил… своими корявыми лапами… не способна отличить пустую стекляшку от того, что вываливается из — под хвоста мартышки… да не лиана это, а веревка, на которой мне от всего произошедшего впору удавиться… сам бы убил… одни бездари кругом… последняя дура — и та в состоянии понять своим скудным умишком… до тупой ослицы дошло бы куда быстрей… у каменного изваяния башка куда умней…
Но я его не слушала. Так этот нелепый визгливый человечек и есть тот дивный мастер, который творит волшебные, неповторимые в своей красоте изделия?! Я, если честно, представляла его красивым старцем с вдохновленным взглядом и убеленного благородными сединами. Да-а, никакого сходства с мысленно нарисованным портретом… Но, Великие Небеса, разве это имеет хоть какое-то значение? Передо мной был великий мастер, человек, наделенный потрясающим талантом, а он имеет право вести себя так, как сочтет нужным, и никто ему в том не указ. Такому человеку можно и нужно прощать все. Понимаю теперь, почему дознаватели помалкивают. Впрочем, у них в этом может быть свой интерес…
— Господин Тайсс — Лен, — срывающимся от волнения голосом заговорила я, — даже находится рядом с вами для меня — великая честь, память о которой о которой я навек сохраню в своем сердце! Не знаю, когда и кому из счастливцев в будущем Высокое Небо подарит хоть крохотную часть вашего таланта, но и при той полученной малости этот человек будет недосягаем доставшемся ему мастерством для любого из своих товарищей по цеху. Я видела ожерелья, изготовленные вашими руками. Поверьте: вряд ли кто из ныне живущих ювелиров, или из тех, кто овладеет этим мастерством в будущем, сумеет хоть отдаленно приблизиться к этому совершенству! Они — неповторимы и потрясающи в своей небесной красоте!..
Не знаю, слушал ли мастер, что я ему сказала, но после моих слов он зашумел еще громче:
— Одни пустые слова… глупые оправдания… ты что… сломала… за такое… убить мало…
— Что? — ахнула я. — Вы хотите сказать, что я повредила одно из ваших ожерелий?!
— Наконец-то дошло до пустой башки…. так и есть… все мимо ушей пропускает… я тебе, безголовой, талдычу об этом битый час… слон меньше бед причинит, если на том ожерелье потопчется… веточка справа… жемчуг… руки бы тебе выдрать… впервые в моей жизни… такое оскорбление… неуважение к моему труду… немыслимое хамство… все равно что меня убить… макака пустоголовая…
Веточка… Значит, речь идет о жемчужном ожерелье, предназначенном для помолвки… Высокие Небеса, не допусти того, чтоб по моей вине был нанесен ущерб этой красоте! Такого я себе никогда не прощу! Оно было не сделано, а именно сотворено в виде цветущей ветви жасмина. Не знаю, как мастер сумел этого добиться, но ветка была как живая, а некоторые крохотные нераскрытые жемчужные бутончики и листья даже чуть подрагивали, будто под легким ветерком, если ожерелье брали в руки. А какой изумительный жемчуг был пущен на изготовление этого сказочного видения! Одни жемчужины были удивительного матово — белоснежного цвета, а другие — с едва заметным восхитительным, чуть необычным, зеленоватым отливом… То простое ожерелье из речного жемчуга, что в свое время подарил мне Вольгастр, в сравнении с этим изумительными морскими жемчужинами, выглядело как грубый булыжник… Да пропади ты пропадом, Вольгастр, вечно вспоминаешься не ко времени! Не до тебя сейчас…
— О, Великие Небеса! — от моего лица отхлынула кровь. — Нет! Неужели я сделала что-то такое, отчего…
— Нет!!! Ты еще наберись наглости и скажи, что всюду носила ожерелье на пуховой подушке!!! Я подозреваю, что по нему пробежалось стадо орангутангов в брачный период!!! Ты его что, среди кучи гвоздей держала?!
— Я… я… в общем, я положила ожерелья вместе со всеми драгоценностями… В общую кучу…
Мастер в бешенстве затопал ногами, и ударил по столу Кеира кулаком с такой силой, что едва его не проломил.