Удивляться нечему: тогда, ночью, в камере, Кисс едва не придушил меня. И ведь все бы у него могло получиться: мне даже в голову не пришло, что на человека можно напасть вот так, молча, как хищник из-за угла! Видно, выжидал, пока я усну… И предок отчего-то промолчал! Мог бы и предупредить… А может, дело в другом? Наверное, стоит посмотреть правде в глаза: по всему видно, надоела я ему, предку моему, вот и решил он махнуть на своего потомка рукой — что суждено, то пусть и будет с этой девкой! Если меня не будет, то его душенька снова покой обретет! Стоит ли бранить его за это?..
Когда в ту ночь я через какое-то время очнулась, то первое, что увидела, придя в себя — это светлые глаза соседа, с неподдельным интересом глядящие на меня сквозь прутья решетки. Примерно так же, как уличная шпана смотрит на подбитую ими же собачонку — сдохла или выжила… Он, кажется, желал посмотреть, как я поведу себя после пробуждения. Не знаю, на что именно он рассчитывал — порадоваться, глядя на мой страх при виде его усатой физиономии, или же надеялся еще разок поглазеть на то, какой бывает приступ у эрбата… Думаю, второе вернее… Вот рожа наглая! Впрочем, кто его знает: может, он все рассчитал правильно, и, вполне вероятно, дождался бы еще разок такого незабываемого зрелища, как безумный эрбат, если бы не предок… Наконец-то объявился!..
Но вот чего Кисс точно не ожидал, так это того, что моя рука внезапно метнется сквозь прутья клетки, и схватит за горло его самого, благо, что наши лежанки были рядом, и мне не требовалось тянуться далеко…
— Слушай, ты, котяра драный!.. — наполовину прохрипела, наполовину невнятно просипела я, потому что говорить из-за сильной боли в горле было очень трудно. Вдобавок ко всему голос еще и спазмы постоянно перехватывали. — Если ты еще хоть раз протянешь ко мне свою мерзкую лапу, то я ее сломаю…Или придушу тебя точно так же, как и ты меня… Или же сделаю все, чтоб ты отныне ко мне и близко не сунулся. Знаю, что тебе оторвать можно… В общем, если будешь душить меня во второй раз, то или убивай сразу, или же потом тебе самому придется несладко…
— Учту на будущее… — тоже сдавленно ответил мне Кисс, когда я отпустила его горло. — Только вот спешу тебя обрадовать, радость моя: у меня с тобой, цыпа, все далеко не окончено. Я же предупреждал, что от меня так легко не отделаешься! В следующий раз… Ну, там посмотрю, как сделать так, чтоб ты поняла — не каждого можно безнаказанно вокруг пальца обвести! Придушить тебя сейчас — это слишком просто! Кстати, что ж и ты, цыпа, только что начатое дело на полдороге бросила? Могла бы сжимать пальцы до конца… Я, может, в следующий раз с тобой именно так и поступлю… А может, и нет…
— Добрый ты…
— Можно подумать, ты лучше… Кстати, и ты могла бы сейчас от меня избавиться раз и навсегда, а отпустила… Сжала бы горло посильней…Или на меня рука не поднимается?
— Почему я тебя не придушила? Считай, что это благодарность… Если бы не ты, то стражники меня еще вчера б прибили, сразу же после того, как я этим хамам высокородным шеи свернула… Впрочем, мог бы и не вмешиваться! Сидел бы сейчас спокойно и радовался, что меня на свете нет…
— Э, нет, цыпа! Такого удовольствия — рассчитаться с тобой, другим оставить не могу. Очень хочется самому из тебя душу вытряхнуть… И я это сделаю. Если бы не ты, я бы здесь не оказался…
— А если б не твой караван, то меня бы здесь тоже не было…
Больше в ту ночь мы с ним не разговаривали, а утром я вернулась в мою прежнюю камеру. Я никому ничего не стала говорить — не их это дело…
Зато сегодня наговорилась с ребятами вволю. Правда, и наслушалась от них тоже!.. Когда меня сегодня привели в кабинет к дознавателю, то там я, к своей огромной радости, увидела обоих — и Вена, и Дана. Как оказалось, нам обоим разрешили свидание. Дознаватель оказал нам огромную милость — ушел, оставив нас одних. Когда схлынули первые эмоции, я внимательней рассмотрела ребят. Мои недавние спутники выглядели замечательно: красивые, отдохнувшие, уверенные в себе… Не то, что я… Со стороны, наверное, на меня смотреть тошно. Волосы слипшиеся, одежда грязная, да и выгляжу…. Бр-р… Прошло уже два дня после того, как Кисс едва не задушил меня. Горло по-прежнему болело, да и голос то и дело срывался… Ничего не скажешь — сильные руки у мерзавца! Я пыталась было поднять воротник у рубашки, чтоб скрыть посиневшую шею… Впрочем, могла бы и не стараться понапрасну. Ребята сразу рассмотрели синяки на моей шее и взбеленились так, что я их едва успокоила.
— Кто это сделал?! — кричал Вен — Этот?.. — И дальше последовала довольно точная характеристика Кисса, но данная такими словами, повторить которые я бы не рискнула даже в захудалом кабаке. — Не вздумай отпираться! Сейчас же спущусь вниз, и сам сделаю с ним нечто подобное!.. Нас ему, значит, мало?