— О, Мак… капрал, — окликнула его Буккари.
— Да… лейтенант, — он быстро повернулся.
— Расскажите всем о том, что мы узнали. Ну, как нужно указывать. Не хотелось бы каких-то неприятностей.
Макартур выбросил вперед палец и нажал воображаемый курок.
— Бах! Получи!
Она засмеялась и, пригнувшись, вошла в палатку. Внутри было холодно, и Буккари решила не раздеваться. Она забралась в спальный мешок, застегнулась и закрыла глаза. Из другой палатки донесся сдавленный смех, но лейтенант уже провалилась в бездну — ей ничего не снилось.
Путешественники проснулись рано, еще только начало светать. Снегопад продолжался всю ночь, и теперь все выглядело иначе, чем накануне, — ровнее, спокойнее. В далеком синем небе — ни облачка, воздух прозрачен и свеж. Макартур внимательно осмотрелся: подъем, начинавшийся у самого берега, казался совершенно вертикальным — без малейшего намека на тропинку. С другой стороны долины, сразу за темным шрамом реки, рассекающим нетронутую белизну, лежал весь остальной мир — невинный, чистый, ожидающий первых золотых лучей солнца. Видимость была прекрасной, и восточный горизонт, действительно, представлялся краем света. За пиками близнецов-вулканов, мрачно испускающих кольца сероватого дыма, расстилалась бесконечная равнина — мягкая и монотонная. И уж совсем далеко, за изгибом планеты, за северо-восточным горизонтом, подымались рваной линией еще одни горы, уже омытые светом нового дня. Как завороженный, Макартур смотрел на все это великолепие, пораженный масштабами и глубиной представшего его глазам зрелища. Конечно, в космосе ему доводилось видеть полную бесконечность, но здесь картина была мощнее. Ее глубину и масштабы только подчеркивали и усиливали конкретные, определенные предметы, понятные и доступные человеческому сознанию, имеющие вес и размер, видимые с такой отчетливостью, которая казалась совершенно невозможной. Можно видеть звезду, но она остается недоступной и непонятной, по крайней мере, если не разуму, то душе.
Обострился и слух: Макартур различал чириканье и щебетание крылатых существ, сливающиеся в пронзительный, неумолчный хор. Они поднимались по тропинке, покинув свой ночной лагерь. Из-за палатки раздались громкие голоса его товарищей, звяканье посуды, шорохи. Он отчетливо слышал каждое слово, каждый звук, скрип снега под ногами. Все его чувства, усиленные и словно настроенные этим ясным морозным утром, давали ему ощущение физического совершенства, несвойственного простому смертному. Он чувствовал себя всемогущим. Живым.
— Мечтаем, капрал? Солнце еще не встало, — услышал он голос Буккари. Она брела по снегу в нескольких шагах от обрыва. Макартур посмотрел ей в глаза. Как же она прекрасна! Сейчас на ней не было шарфа, щеки разрумянились, зеленые глаза сияли.
— Доброе утро, лейтенант, — он повернулся лицом на восток. — Прекрасно! — изо рта вырвались клубочки пара.
Восточный горизонт как будто разделял небо и землю четкой линией. Эту грань уже пронзали красновато-золотистые лучи. Они касались кожи лица трепетными теплыми пальцами, усиливая ощущение радости жизни.
— Чудесно! — ответила Буккари. Они повернулись друг к другу, испытывая одно и то же. Казалось, еще немного и… Макартур сдержался.
— Отстаем, да? — сказал он, кивая в сторону склона. — Наши друзья уже в пути.
— Да, — простонала Буккари, потягиваясь. — Пора в дорогу. Хотя… ведь если мы их потеряем, то ничего страшного.
Отряд обитателей скал тянулся по склону, оставляя за собой узкую дорожку, но два существа — вождь и его постоянный попутчик, названный Буккари С. П., то есть старший помощник, — держались в арьергарде колонны. Голова ее уже терялась за вершиной, а хвост тащился на середине подъема. Как ожерелье из серого жемчуга, подумал Макартур.
Панический свист прорезал воздух. Браан двинулся вперед мимо остановившейся колонны. Крааг не отставал от него. Подъем шел почти вертикально, охотники буквально лежали на гранитной стене, уперевшись ногами в снег. Три воина стояли на вершине, принимая драгоценные мешки с солью, транспортируемые сейчас поочередно, один за другим, вдоль живого конвейера. Браану и Краагу приходилось переступать через своих товарищей, так как тропинка была слишком узка.
— Догоним! — сказал Макартур, шедший впереди. — Передохните!
Буккари облокотилась на камень и ослабила лямки.
— Ну и крутизна, — выдохнула она. — Да и тропинка узковата.
— Вы отлично держитесь, лейтенант, — подбодрил ее шедший третьим Джонс. — Я за вами едва поспеваю.
— Спасибо, боцман. Нам ведь с вами не впервой! Разве на модуле было легче? Ничего, сейчас дозаправимся. Главное, чтобы зажигание включилось.
— Я с вами куда угодно, если вы за пилота, — сказал Джонс.
— Поддерживаю, — донесся сверху голос Макартура.
Буккари подняла голову и улыбнулась, но капрал уже повернулся спиной, готовясь возобновить движение. Она кивнула Джонсу, тот несколько нервозно улыбнулся в ответ. Еще ниже стояли О'Тул и Честен, тихо переговариваясь и стараясь не смотреть вниз.
