XVII век. Виргиния. В графстве Глостер с нетерпением ожидают корабль с «ценным грузом» — очередной партией невольников. Молодой колонии постоянно нужны сильные руки для работы на табачных плантациях. Но спрос на рабов большой, и выбирать особо не приходится. Вот и теперь, кроме чернокожих, похоже, придется покупать всякий белый сброд, включая английских бунтовщиков и отъявленных негодяев-каторжников. В очередной том «Мастеров приключений» включен авантюрно-исторический роман Мэри Джонстон «Пленники надежды» — еще одна книга, повлиявшая на творчество Рафаэля Сабатини и историю его капитана Блада. На русском языке публикуется впервые. Знак информационной продукции 12+
— Он подойдет к причалу через полчаса.
Та, которая произнесла эти слова, заслонила глаза от солнца веером из слоновой кости и расписного шелка. У нее были чудные глаза — большие, карие, с идеальным разрезом, и красивое лицо, смеющееся и надменное. Это небесное создание было одето в платье из зеленой кисеи с рисунком из розовых роз, отделанное богатыми желтыми кружевами по вороту и коротким рукавам. Платье было сшито по последней парижской моде, живописуемой в письме, написанном год назад при дворе Карла Второго[1], и его обладательница смотрела сейчас из-под веера на обширные воды Чесапикского залива, вдающегося в земли Виргинии, верноподданной и любимой колонии Его Величества.
Предметом ее внимания был большой шлюп, покинувший залив и плывущий ныне по широкой протоке, которая вонзалась в землю, подобно штопору, и исчезала из виду среди бесчисленных зеленых болотистых низин, затапливаемых во время приливов. Фарватер, отличающийся от широкого мелководья более глубоким синим цветом, был узок и, словно блистающая змея, вился меж затапливаемых островков, коим было несть числа. Корабль лавировал по этим изгибам, то и дело меняя галсы, и его большой парус ярко белел на фоне синевы залива, протоки, небес и однотонной зелени приливных болот, выписывая раздражающие своей неторопливостью зигзаги. Девушка, заметившая, что он прибудет к причалу через полчаса, с воодушевлением смотрела, как он плывет, на щеках ее цвел румянец, и одной маленькой ножкой, обутой в украшенную розеткой туфельку с квадратным носком, она нетерпеливо постукивала по полу широкой террасы.
Молодой человек, сидящий на деревянных ступеньках, прислонясь спиной к одному из подпирающих террасу столбов, поднял взгляд, и в его голубых глазах зажглись веселые огоньки.
— Откуда такой пыл, кузина? — растягивая слова, спросил он. — Не могли же вы так соскучиться по своему отцу, ведь он отбыл в Джеймстаун всего лишь пять дней назад. Неужто виргинские дамы с таким нетерпением ожидают прибытия новой партии рабов?
— Рабов? Разумеется, нет! Но, сэр, этот корабль должен привезти нам три сундука из Англии.
— Ах вот оно что — это все объясняет. И что же содержится в этих чудесных сундуках?
— В одном из них хранится платье, в котором я, если хотите знать, сэр, буду танцевать с вами на приеме в Грин-Спринг — губернатор собирается дать его в вашу честь. О, и я твердо надеюсь, что вы будете со мной танцевать, так что избавьте меня от своих возражений. У этого платья синяя муаровая нижняя юбка, а само оно сшито из белого атласа и отделано многими ярдами венецианских кружев. К нему прилагаются синие шелковые чулки из французского модного дома в Ковент-Гарден, а также шарф из полосатого газа и туфли с серебряным галуном. А еще там есть купленные для меня гребни, перчатки, безрукавка на шнуровке, красный атласный корсаж, плащ из алой тафты, шляпа с пером, пара подвязок с застежками, маска для верховой езды, нитка жемчуга и самые последние любовные романы.
— Какой прелестный список! Это все?
— Еще есть вещи, предназначенные для тети Летиции: нижние юбки и ленты, шитый золотом перед корсажа и фигурка китайского демона — а также вещи, приобретенные для моего отца: кружевные манжеты и воротники, пара французских сапог на шнуровке, завитой парик, новые ножны для его рапиры и так далее.
Молодой человек рассмеялся.
— У вас, виргинцев, странная жизнь, — молвил он. — Вы носите вышитые наряды, кружевные манжеты и воротники, пользуетесь такими же косметикой и духами, как и придворные в Уайтхолле, и все это в окружении устричных садков, табачных полей, свирепых дикарей-индейцев и негров-рабов.
Девушка изобразила на лице очаровательную обиду.
— Что ж, все-таки мы как-никак частица Англии в здешней глуши. Так отчего же нам не одеваться, как подобает дворянам и как одеваются наши родственники и друзья, живущие в самой нашей стране? Ведь и Англия, и Виргиния сыты по горло унылым платьем. Лучше уж выглядеть, как павлин, чем как гнусный круглоголовый[2].
