Парень с безобразным шрамом через всё лицо притаился за большим валуном и из своего убежища наблюдал за полощущими белье девками. Девки были хороши — налитые, стройные… Они не догадывались, что рядом есть видоки, а потому держались раскованно, отчего делались ещё краше. Подолы рубах водопряхи подоткнули за опояски, оголив ноги до самых бедер, рукава закатали, косы, чтобы не перевешивались и не падали в воду, обернули вокруг шей. И теперь плеск и смех над маленьким озерцом стояли такие, будто не пять кровососок стирали, а половина деревни на гульбище вышла.
— Эх, и зычные! — шёпотом восхитился распластавшийся по камням другой наблюдатель — тощий крепкий юноша, коего в Стае звали Жилой. — Да, Меченый?
— Тс-с-с… — поднес палец к губам таящийся за валуном Меченый. — Не ори. Не люди ж. Услышат…
— Они так галдят, что я мыслей своих не слышу, — усмехнулся третий сотоварищ — черноволосый и широкоплечий. — А ты чего молчишь, Злобый?
Четвёртый из парней лишь дернул плечом.
— Зло-о-обый? — тихо позвал его приятель, позабавленный молчанием. — Тебе там как лежится-то? Ничего не мешает?
Меченый прыснул, а Злобый огрызнулся:
— Тебе-то уже мешает, Кус?
— Дак не только мне, — ответил тот и все четверо тихо заржали.
Девушки у озерца не слышали срамных разговоров. Они весело щебетали о своём, полоскали, отжимали, бросали белье в стоящие на берегу лоханки, смеялись.
Парни смотрели.
Оборотни лишь сегодня открыли для себя эту пещеру — вышли случайно, когда отправились блуждать по запутанным каменным коридорам. Тут оказалось тепло. От крохотного озерца, приютившегося под неровными сводами, поднимались клубы пара, который оседал на стенах маслянистыми каплями. Оттого и воздух здесь был влажный, как в бане. Потому и девки выглядели так завлекательно. О чем они там болтали, четверым ребятам было плевать. Они не столько слушали, сколько смотрели — на стройные тела, облепленные исподними рубахами, на блестящие от пота шеи, на голые ноги…
Жалко, что это кровососки…
— А Веснину дочку Богша в свою Стаю надысь увел, знаете? — спросила тем временем одна из водопрях.
— Ой! — всплеснула руками тоненькая девушка со светлыми волосами. — Смиляна, так это что ж она теперь — мужняя?
Смиляна кивнула, вытирая потный лоб.
Другая, стоящая рядом — смуглая и невысокая — мечтательно закатила глаза и промолвила досадливо:
— А мой Умил все никак с духом не соберется! Чую, так вековухой и помру.
Её подруги рассмеялись:
