— Поэтому все, что с нами происходит — это его воля, — посмотрел на меня, позволив заметить каким серьезным стал его взгляд. Хасан больше не заигрывал со мной и не шутил. Он медленно двигался к тому, что нужно получить от меня. — Надеюсь ты согласен со мной?
— Согласен, — хотя эта тема вызвала наибольшее количество споров в моей душе.
— Для тебя не должно быть сюрпризом, что вся пройденная тобой подготовка оказалась не напрасной. Аллах выбрал тебя, Махди, — от торжественной интонации в его голосе в вены будто впрыснули жидкого азота.
— Выбрал куда? — осторожно спросил, теперь четко понимая причину своей тревоги.
— Ты будешь отправлен на очень важное и секретное задание. Всего несколько человек из лагеря удостоены чести для его выполнения.
— Что нужно будет сделать? — не нравилось мне все это.
— Нужно будет захватить предводителя боевиков и казнить его.
— Понял, — ноги онемели и по всему телу разлилась ненужная слабость. Снова убийства, снова кровь, снова нужно быть палачом.
— Убить его должен ты, Махди, — тихо проговорил он, заглядывая мне в глаза. — И привезти его голову.
Мелкая дрожь, предвещающая взрыв, расползлась по телу. Ублюдок! Мразь! Решил вытравить из меня последнюю человечность. Хотелось схватить его за грудки и бить так сильно, чтобы он захлебнулся собственной кровью. Но нет! Я не мог, потому что от этого выродка, засела не только моя жизнь, но и дальнейшая судьба Маши. Внутри себя я сдерживал нечеловеческий крик, который выпусти его, разлетелся на всю чертову пустыню.
— Ты понял меня, боец? — теперь заговорил со мной не как товарищ, а как старший по званию.
— Понял!
— Вот и славно. Завтра проведем детальный инструктаж, — начал подниматься с места.
— Хасан, — остановил его, понимая, что другого случая не будет. — Ты знаешь, я понимаю, что своей службой Аллаху мы искупаем грехи. Но эти несколько часов с девчонкой — настоящий харам. Ни молитвами, ни кровью, я не смогу его с себя смыть. Позволь мне жениться на ней.
— Я не шучу, — поймал его взгляд, удерживая. — Я хочу на ней жениться, — повторил снова, когда он успокоился.
— Неужели эта девка произвела на тебя такое сильное впечатление? Тебе нужно поспать, брат, и помолиться. Завтра это наваждение рассеется.
— Это не наваждение, Хасан. В этом все и дело. Я хочу помочь ей выйти на праведный путь. И сам я не смогу спать, зная что позволил шайтану затуманить мой разум настолько, чтобы желания плоти возобладали надо мной.
— Махди, — старший сел обратно на скамейку. — Она грязная, душой и телом. Связав с ней свою судьбу, ты погрязнешь в пороке и постоянной борьбе. Она затянет тебя обратно, отвернет от веры.
— Моя вера достаточна сильна, чтобы я мог не только идти в открытый бой с неверными, но и привести человека мирным путем к Всевышнему. Это вера говорит мне, что так будет правильно. Аллах не даром свёл нас с этой девушкой сегодня. Он хочет разговаривать с ней через меня.
Хасан замер, молча смотря на меня, но словно не видя. Он сжимал и разжимал челюсти, остовая полностью недвижимым. Я практически видел как в его голове шевелятся шестерёнки, пытающиеся отыскать правильный ответ для меня. С одной стороны ему нужно было отправить Машу какому-то важному покупателю, а с другой, всего пару минут назад он поручил мне секретное задание. И в случае отказа я мог все запороть. Ни один из возможных вариантов его не устраивал, поэтому Хасан тянул время.
— Я не могу тебе дать на это согласие. Девчонка принадлежит не нам, — наконец посмотрел на меня. На его лице не осталось и тени от улыбки. Никаких заигрываний, когда на кону такие большие ставки.
— Люди не могут принадлежать другим людям. Только Аллаху!
— Махди, — сделал паузу, обдумывая следующие слова, — если честно, ты удивил меня глубиной своей религиозности и в то же время озадачил своей просьбой. Я понимаю ее корни, но не вправе принимать подобные решения. Давай сделаем так, — подошел ближе, положив мне руку на плечо и приближая лицо к моему так близко, что я чувствовал его дыхание. — Девчонка еще пару дней будет на базе. Я никого не подпущу к ней. А ты спокойно готовься к операции, не беспокоясь на ее счет. А в случае успешно выполненного задания у меня будет козырь, которым я смогу крыть, адресовав твою просьбу вышестоящим званиям. Они буду знать о том насколько ты предан нашему делу, твоей исполнительности и незаменимости и тогда могут дать согласие для подобной авантюры. Договорились?
