Не чувствуя на себе чужих рук, ощутила, как паника отступает. Тяжело дыша, обернулась, посмотрев, где нахожусь, непроизвольно вздрогнув. На меня молчаливо смотрели пять пар глаз. Черные, как ночь, теплые, как чашка ароматного кофе, отливающие оранжевым, словно янтарь, разные оттенки карего рассредоточились по крохотной комнате размером меньше, чем была моя детская в четырнадцать квадратных метров в родительской квартире. Они сидели, прижавшись к стенам, на грязных засаленных матрасах, всклокоченные и напуганные, наблюдая за моим прибытием. Находясь под действием эмоций, я даже не заметила девушек, когда меня впихнули внутрь. А теперь, обнаружив этих несчастных, находилась в смятении, не понимая радоваться тому, что я оказалась не в одиночестве в подобной ситуации, или должна отчаиваться из-за того, что другие девушки в таком же жутком положении. Ведь даже если мне удастся найти всех пропавших, из-за кого я оказалась в чужой стране, взаперти у работорговцев или, еще хуже, террористов, будет ли у меня возможность вызволить их на свободу? А если и получится, то разве смогу оставить этих несчастных в беде? Ребра будто сжимало невидимыми щипцами, и мне становилось все тяжелее дышать. Медленно сползла по двери, ощущая острую нехватку кислорода.
Одна из девушек кивнула мне, указывая на свободный матрас у двери, но я не могла сдвинуться с места. Все мое существо взбунтовалось против того, чтобы даже прикоснуться к чему-то в этом месте. Казалось, что стоить затронуть хоть что-то, и грязь, пропитавшая не только предметы, но стены и даже воздух вокруг, проест до самых костей плоть и медленно поглотит мою душу. Мне следовало поговорить с пленницами и выяснить, кто те мужчины, удерживающие их взаперти, как они здесь оказались — и самое главное, не встречались ли им другие русские девушки. Как бы я ни готовила себя морально к подобному исходу событий, реальность не могла сравниться ни с какими установками и воображением. Она била резко под дых, вышибая вместе с воздухом последние иллюзии, окутывающие историю о спасении пленных девушек в романтический дух приключений и геройских поступков.
Незнакомки продолжали молча смотреть меня, пристально вглядываясь, но не выдавая никаких эмоций, будто для них в порядке вещей встречать новых пленниц. Пытаясь вернуть себе трезвость ума, сканировала их в ответ, наконец-то почувствовав интерес к их истории. Двух самых юных девушек, так же как и меня, скрывала абайя и нетронутый хиджаб. На вид им было около пятнадцати лет. Тонкие лучи света, падающего через крохотную решётку под самым потолком, обрисовывали совсем молодую, не тронутую жизненными невзгодами, нежную, словно персик, смуглую кожу, заставляя сердце сжиматься от боли за их загубленную, ещё не вошедшую в полный цвет жизнь. Двое других девушек выглядели на мой возраст и носили светский наряд. Синие джинсы плотно облегали стройные ноги одной девушки, а порванный подол платья совсем не скрывал ноги другой пленницы. Она пыталась скрыть обрывками платья синяки на коленках, словно стесняясь меня. Лишь одна из девушек казалась старше других. На ее лице уже пролегли первые морщинки, и в глазах виднелась глубокая печаль, скрывающая гораздо больше потерь, чем у всех вместе взятых, здесь собравшихся.
Только ощутила, как внутренние узлы ослабевают, возвращая ясность сознания, как послышался звук отпираемого замка.
— Прячься, — прошептала по-английски девушка в платье.
Отпрянув от двери к матрасу, с напряжением следила за входом. Дверь распахнулась, и в комнату ввалился огромный араб. Для того, чтобы оказаться внутри помещения, ему пришлось не только наклонить голову, но и согнуть колени. Даже в комнате ему не хватало места, чтобы выпрямиться во весь рост. Слегка склонив голову, он окинул нас уставшим взглядом, отойдя в сторону и освобождая проход женщине в абайе и еще одному мужчине.
Просканировав присутствующих глазами, второй араб кивком указал на меня. Сердце набатом било в груди, а кожа заледенела от того, как женщина в черном посмотрела на меня. Стоило ей сделать шаг в мою сторону, как я поползла вдоль стенки в угол комнаты. Знала, что это бесполезная попытка исчезнуть, но не могла просто так даться им в руки. Увидев мои жалкие потуги, незнакомка со взглядом хищной птицы сказала что-то своим спутникам, и великан, словно по приказу, обогнул ее, и решительно, будто танк, двинулся по мою душу, в два шага достигнув угла, приютившего меня. Огромные волосатые руки потянулись ко мне словно огромными клешнями, пытающимися разломить своего противника. Прижав колени к груди, сгруппировалась, стараясь хоть как-то защититься, но ему стоило лишь схватить меня за предплечье, чтобы поднять вверх словно пушинку.
— Отпусти меня! — кричала по-английски, но всем вокруг было наплевать на мои вопли.
