По сути, колдуны — такие же люди, как и мы с вами, так же болеют, страдают и мучаются, и как бы каждый из них не продлевал свой век, но, как говорится, выше головы не прыгнешь. Будь ты хоть десять раз колдун, но сердце у каждого только одно, и его, это сердце не заменишь другим, а все наши беды, поражения, горести, тяготы жизни — все это навечно откладывается на нем свинцовой усталостью и грубыми рубцами. И вот, когда Рин-Дор Д'Хорр счел, что он оказался в полной безопасности старый боец, казалось бы, вновь готов к схватке с молодыми волками — тогда, как оказалось, сердце не выдержало, оно просто устало…
Позже Рин-Дор Д'Хорра долго искали, разыскивали тщательно и дотошно, причем не столько его самого, сколько увезенные им манускрипты. В этих бесконечных поисках заглядывали и в родной поселок колдуна, правда, без особой надежды на успех — кто станет прятаться в довольно людных местах, да еще и по соседству с каменоломнями?!
Как и следовало ожидать, те из родственников Москита, которые к тому времени еще были живы, лишь разводили руками: мы о таком родиче и не помним, да и сам он после того, как еще ребенком покинул родное село, домой ни разу не приезжал, о себе никому знать не давал. И вообще — в поселке были уверены, что он давно умер. Вы, мол, не подумайте, что мы его прячем: у нас каждый человек на виду, сразу заметно, ежели кто новый в округе появится. Да и нет смысла прятаться в здешних местах: поселок захудалый, отдаленный, каждый проезжий на виду. К тому же каменоломни близко, и тех, кто там работает, надо опасаться особо. Там разбойник на разбойнике, вот их и надо бояться, а не какого-то там человека, невесть когда покинувшего эти места… Так что можете не сомневаться: нет у нас этого сбрендившего старика, он и близко тут не показывался. Да и кто сюда пойдет — здесь же каменоломни близко, охранников полно, и солдат тоже, так что надо быть совсем без головы, чтоб попытаться укрыться тут. И с этим нельзя было не согласиться…
Несмотря на то, что с той поры прошли сотни лет, многие книги, украденные обиженными стариками из хранилища, не найдены до сего дня, хотя их по-прежнему ищут, не переставая. Что ж, впредь многим не помешает запомнить — оскорбленный человек способен на многое. Так что некоторым наука: перед тем, как что-то сделать, лишний раз не помешает хорошенько подумать, что именно вы собираетесь делать, и чем это может грозить вам в будущем…
… Итак, старый колдун умер много лет тому назад, оставив нам, если можно так сказать, свою головную боль — эти проклятые манускрипты, за которые колдуны Нерга, не задумываясь, будут убивать без счета и жалости… Теперь главный вопрос: что нам делать дальше? И вопрос не простой, у нас от верного ответа на него зависит жизнь…
Теперь становится понятным и тот набор вещей, что отыскался в седельных сумках колдуна. Еда, которую Рин-Дор Д'Хорр взял с собой на то время, которое намеревался провести здесь. Шкатулка, в которой лежало множество снадобий, годных для очень многого, как хорошего, так и отвратительного… (Невольно подумала: многие из алхимиков за эту шкатулку без раздумий отдали бы не только свою душу, но и сгребли бы в кучу души ближайших коллег по нелегкому цеху алхимии)… Деньги и драгоценные камни… Ну, без них, естественно не обойтись. Книги… О них я пока помолчу. А вот для чего нужны свернутые в рулон пергаменты с печатями, да еще и с магическими метками на каждой из них? Вид у этих пергаментов какой-то уж очень… серьезный, что ли. Такие бумаги обычно лежат в крепко запертых столах, или в надежных сейфах, но уж никак не в старых дорожных сумках. Да вряд ли Москит стал бы брать с собой в тяжелый путь никому не нужные записи.
Варин показала пергаменты Казначею — все же он должен лучше всех разбираться в подобных документах. Может, поймет, что это такое, и для чего Рин-Дор Д'Хорр таскал их с собой.
Как и следовало ожидать, эти плотные листы с печатями, подписями, пломбами, магическими метками и еще невесть с чем, оказались долговыми расписками, но не простыми, а, если так можно выразиться, золотыми. Во всяком случае, у Казначея при виде этих бумаг загорелись глаза. Но вот когда я по его просьбе стала вслух зачитывать листы (притом не понимая в них и половины написанного), то, думала, все — Казначей помрет на месте. Глаза вытаращил, чуть в обморок не упал… Надо же, этот человек всю дорогу хотя постоянно ныл и действовал нам на нервы, но, надо признать, держался молодцом, а при виде этих листов у мужика чуть ноги не подкосились. Я, грешным делом, испугалась: как бы и Казначея удар не хватил! Вначале покраснел, потом побелел, глаза чуть ли не вылезли из орбит… Кажется, сердечный приступ у него был на подходе, а то ему грозило и что похуже… Спасибо Высокому Небу, до смерти или обморока не дошло, но от растерянности мужик сел на землю — ноги дрожали…