Вскоре мы покинули это полуразвалившийся домишко, но перед уходом Кисс вонзил в висок человеку стилет. Почему? Да только для того, чтоб убитого некроманты не могли использовать для возможного допроса. Я уже знала, что черные колдуны могут разговорить покойников, но не всех, а только тех, у кого не поврежден головной мозг. А цитадель колдунов, между прочим, находится совсем близко отсюда… Вот только чего нам еще не хватало для полного счастья — так это повествования убитого охранника о том, кто его лишил жизни, и что он успел рассказать своим убийцам… Так что хочется нам того, или нет, но на всякий случай следует принять меры безопасности, как бы неприятно они не смотрелись со стороны…
Надо же, прошло совсем немного времени с того момента, как я покинула родной поселок, но сейчас я спокойно рассуждаю о таких вещах, о которых, живя дома, не могла даже подумать без ужаса. Недавно одно только упоминание о том, что я могу быть причастна к чьей-то гибели — это вызвало бы у меня настоящее потрясение. А сейчас… Эрбат, он же убийца… Печально.
Мы шли по улицам в полной темноте. Несмотря на то, что небо было усыпано звездами, южная ночь была непроницаемо-темна. Но все равно мы передвигались по дорогам у самых стен домов — на всякий случай, мало ли кто мог оказаться совсем рядом, или же выйти на нас из темноты. И потом, дороги, ведущие к тюрьме и цитадели колдунов узкими никто не назовет. Несколько раз мы едва успевали нырять в темные проулки, когда мимо нас шествовали отряды стражников. Ничего, все обходилось…
Когда до нашего слуха донеслось цоканье лошадиных копыт по брусчатке, то я на подобное вначале тоже не обратила особого внимания. Кто-то ехал нам навстречу, и я уже привычно стала прикидывать, куда нам нужно будет свернуть, чтоб не попасть на глаза едущим. Конечно, стражники, которых мы встречали до этого момента, были пешими, но вполне могло оказаться и так, что сейчас те же стражники окажутся верхом на лошадях. И пусть нас сейчас вряд ли кто смог бы увидеть в темноте, но, тем не менее, мы шагнули в очередной узкий переулок.
Через несколько мгновений мы увидели приближающийся свет факелов, а вскоре на дорогу, из-за угла, выехала небольшая процессия. Четверо вооруженных до зубов факельщиков освещали дорогу, а едущий между ними человек был закутан в темный плащ, причем нижняя часть его лица также была прикрыта плащом. Ну, а низко надвинутая шляпа скрывала верхнюю часть лица мужчины. Великолепный жеребец под дорогим седлом, горделивая осанка мужчины — все говорило о том, что перед нами не простой обыватель.
И тут я почувствовала, что Кисс, до того спокойно стоявший рядом со мной, внезапно сжал мою руку, причем это был непроизвольный жест, только вот сам Кисс подобного не заметил. Кажется, парень узнал всадника, только вот это не принесло Киссу никакой радости.
Я посмотрела на своего спутника. Глаза Кисса неотрывно следили за проезжавшим мимо нас человеком, и тот взгляд был какой-то… непонятный. В чем дело? На пленника проезжавший мимо нас мужчина никак не походил, скорее, выглядел, как высокородный господин, в сопровождении слуг выехавший ночной порой по неотложным делам. Э, да у него, кроме факельщиков, имеются и двое охранников — вон, следуют на лошадях за своим господином.
Тем временем человек проехал мимо нас, и вот нам уже видны только спины, а цоканье лошадиных копыт раздается все дальше… Я снова посмотрела на Кисса — он стоял, почти не дыша. А ведь Кисс даже не удивлен — он, скорее, потрясен… И в глазах, устремленных на отъехавшую от нас небольшую кавалькаду, появилось нечто, похожее на недоумение пополам с острой неприязнью, почти ненавистью. Не понимаю…
— Кисс — тронула я парня за рукав, — Кисс, в чем дело?
— Ни в чем… — а сам смотрит вслед уезжающим людям.
В этот момент мужчина, отъехавший к тому времени на довольно большое расстояние, обернулся в нашу сторону. Увидеть нас при всем своем желании он никак не мог — все же мы стояли в совершенно темном переулке, можно сказать, в кромешной тьме, и к тому же на довольно приличном расстоянии от всадника, но, тем не менее, этот человек что-то почувствовал. Несколько слов, брошенных им своим людям — и один из факельщиков, прихватив с собой охранника, направился в нашу сторону.
Кисс, все так же крепко держа меня за руку, отступил на десяток-другой шагов назад. Там оказалось нечто похожее на глубокую нишу в стене — судя по всему, в том месте днем находятся или торговцы, продающие свой нехитрый товар, или же нищие, просящие милостыню. Мы шагнули туда, в эту нишу, едва не вжавшись в стену, и почти сразу же рядом с нами упали неровные тени — факельщик приблизился к входу в переулок. Несколько бесконечно долгих секунд люди всматривались в узкую улочку, и даже въехали в нее. Еще пара шагов вперед — и они нас обнаружат… Но свет, как и звук лошадиных копыт, стал удаляться — как видно, люди не увидели в переулке ничего подозрительного.