Почти бегом они спустились вниз, перешли вброд ручей и вскоре стояли около небольшой избушки, размерами три на три метра, чуть выше человеческого роста, с плоской крышей, с кургузым огрызком почерневшей трубы. Небольшое окошко лишилось одного из стёкол и от этого напоминало лицо подслеповатого mhyecn, выпрашивающего милостыню в московском метро. Золотов крутанул вертушку простейшего запора, потянул на себя дверь и пригнувшись осторожно переступил через порог. Почему то он ожидал увидеть что-то ужасное, вроде того скелета, чт обнаружили на болоте, но избушка оказалась девственно пуста. Дневной свет, пробивающийся через оконце и открытую дверь, так и не сумел развеять скопившейся за долгие годы мрак. В этой полутьме финансист рассмотрел небольшую железную печку с большой охапкой пересохших дров перед ней, маленький самодельный стол размером метр на метр, и лежанку, прикрытую истлевшей и потерявшей цвет оленьей шкурой. Кроме того в углу стояла большая и широкая самодельная охотничья лыжа, почему то одна. На всём этом лежал столь толстый слой пыли, что и Золотов и Степаныч сразу поняли, что здесь никого не было уже много лет.
Не говоря ни звука они разошлись по разным углам, Золотов нашёл в углу пожелтевшую газету и поднеся к окну разочарованно вздохнул. Это была "Комсомолка" шестилетней давности. Степаныч же, поднимая клубы пыли, шуровал под столом и лежанкой. Из под топчана он выволок на свет большую жестяную коробку из под чая, при свете падающем из окна открыл её, понюхал, и,
выругавшись, тут же выкинул в окно.
- Пшено что ли было. Аж окаменело всё. И запах!.. - пояснил он. Cледующая находка больше обрадовала компаньонов. В небольшом холщёвом мешочке полковник обнаружил окаменевшую, но вполне пригодную для употребления соль. Несколько раз лизнув серый комок Степаныч мотнул головой.
- Эх, сейчас бы хоть какую живность подстрелить, теперь её и посолить можно было бы.
Больше под лежаком ничего не было, но Золотов и из этого сделал необходимые выводы.
- Похоже сюда должны были вернуться.
- С чего ты взял? - удивился Степаныч.
- Не понимаешь что ли? Пшено, соль, дрова вон припасены ....
Они посмотрели на печь и одновременно увидели на самом видном месте слившийся с пылью, потемневший от времени коробок спичек. И Золотов и Степаныч кинулись на него одновременно, но добычу первым успел схватить финансист.
- Ну, есть?! - нетерпеливо спросил артиллерист, пытаясь рассмотреть в полутьме содержимое коробка.
- Да погоди ты! - отмахнулся Золотов. - Пять, шесть, семь... Девять спичек!
- Живём! - восторженно заорал полковник.
- Не испортились ли они? - озаботился финансист.
- Ну попробуй.
- Совсем что ли охренел? Это же целый костёр, ночь в тепле. Вечером и проверим.
Они ещё раз обшарили всю избушку, но не нашли ничего пригодного для их существования.
- Странно, ни ложек, ни чашек, ни чего. Пшено то надо в чём то варить? - удивлялся полковник.
- Очевидно тот кто её построил приносил всё с собой. Что ему, много нужно? Вспомни Семёна, два котелка и ложка, вот и всё имущество.
- О, нашёл кого вспомнить! А сам говорил не вспоминай на ночь глядя?!
Последняя фраза полковника заставила Золотова задуматься. Когда вскоре после этого Степаныч спросил его: - Ну что, d`k|xe пойдём, или здесь заночуем? - тот махнул рукой в сторону двери, но сам в зимовье задержался.
Степаныч уже поднялся вверх метров на тридцать, когда Золотов наконец вывернулся из - за угла избушки. Полковник остановился поджидяя его, и вскоре увидел как за спиной миллионера из всех щелей зимовья повалил не слишком густой, но явный дым.
- Ты что, поджёг её? - ошеломленно спросил Степаныч финансиста.
- Ну да, надо было же проверить горят ли спички. Как видишь вполне пригодны, только ломкие больно. Две штуки сломал пока разжёг.
- И надо было тебе этой фигнёй заниматься? - недовольно выговаривал полковник уже на ходу. - Говорят же не зря в таких зимовьях и спички, и еду оставляют. Да и дрова вон лежали. Как раз для таких как мы, бедолаг.
- Ну не оставлять же эту избушку Семёну. Перебьётся под открытым небом.
- Ты думаешь что он всё-таки идёт за нами? - несколько растеряно спросил Степаныч. За последние дни он как то уже и забыл про охотника, почему то уверился в мысли, что или Пашка его угробил, или тот просто напросто их потерял.
- Конечно.
- Откуда ты знаешь?
- Я его чувствую, - заявил Золотов, и странное, волчье выражение злобы появившееся на лице миллионера заставило Степаныча отставить вертевшуюся в голове заезженную шутку про различия между "чувствую и ощущаю", и прикусить язык.
Поджёг зимовья имел для них самое неожиданное последствия. Они прошли примерно ещё час, когда оглянувшийся на вершине очередной сопки Степаныч вдруг присвиснул, и шлёпнул задумавшегося о чём то своём Золотова по плечу.
- Глянь-ка, Егорыч!
