Пленники Тьмы полностью

«Возражаю, брат-чум Блух. — начальник СЧК заговорил как нельзя белее твёрдо. — Там действует группа Богдана Хмельницкого. Она недостаточно крупная для серьёзного сопротивления, кроме того мои люди как раз сейчас получили точные данные о её местонахождении. В течение четырёх дней мы способны с ними покончить, если получим такой приказ. Предлагаю отдать это дело в ведение СЧК».

Сказал своё слово долго молчавший начальник финансов Уринхр: «Одобряю. Армейская операция снова вдарит по финансам, которое за последние полгода и без того не показывает утешительных результатов».

Этого чума Блух мечтал расстрелять за какую-нибудь несуществующую ерунду ещё больше чем начальника имперской армии: Уринхр активнее поддерживал Кринхра и ещё более был предан ему. Всё из-за того, что тот прикрыл его во время одного происшествия: в отдел финансов поступило три четвёртых тонны золота, которые бесследно исчезли (на самом деле они и не прибывали — начальник транспорта изменил маршрут, и состав ушёл в другое место).

«А вы, что думаете, брат-чум Окинхр?» — использовал свой последний шанс исполняющий обязанности броза.

Начальник материального обеспечения не был Блуху ни другом, ни врагом; он просто выполнял свою работу, считая главным имперские интересы: «Сектор Донецк-Макеевка мы можем снабдить всем необходимым в течение восьми дней. Но для этого нам понадобится содействие службы транспорта».

Начальник транспорта тут же ощутил на себе выжидающий взгляд шефа СЧК, и то что следует от него ожидать в случае удручающего ответа. «Мне очень жаль, но службе транспорта сейчас лишняя нагрузка не нужна», — не удручил Ненхр.

«Предлагаю отдать дело в ведение СЧК, — окончательно сделал свой выбор начальник имперской армии. — и покончить с этим вопросом».

Блуху ничего не оставалось, кроме как согласиться: «Ну, раз, брат-чум Закинхр так хочет заняться этим вопросом, не станем ему мешать… Осталось решить вопрос о назначении нового карака в сектор Донецк-Макеевка».

«Чтобы не осложнять дело, я временно назначу туда своего человека», — решил Закинхр.

«Вы же знаете «Устав». Вы должны назвать конкретного чума», — Блух не совсем ожидал такой настойчивости от своего главного соперника, потому что подобный ход разламывал все его надежды на обретение влияния в том регионе. Он считал, что чум, служащий в СЧК не способен на столь поспешные действия.

Но у Закинхра всё было готово: «Сестра-чум Анахр. Она отлично знает эту группу. Сама там работала на протяжении шести месяцев. У меня нет сомнений в её компетентности. Она поставит там всё под контроль».

Из присутствующих, кроме эсчекиста, Анахр никто не знал, а Закинхр говорил без тени сомнения, так что и спорить было не с чем.

«Если все согласны…» — почти смирился Блух.

Все были согласны.

«Тогда совещание закончено», — окончательно смирился Блух и подумал о том, что противника можно победить не только за столом, но и вне его пределов.

У чумов выявилась какая-то чумовая болезнь на кабинет карака Манхра: там убили карака, там они утроили пытку над вольным человеком, и там же они произошёл «особый» разговор с Тихомировым.

Двое чумов схватили его во время работы и, ничего не спрашивая и не объясняя, приволокли туда. Его посадили на стул, на котором ещё совсем недавно сидел Владимир, и задали один простой короткий вопрос: «Ты будешь на нас работать?»

Отвечать на подобные вопросы Гавриил учил не сразу: он хоть и простой, но неожиданный.

Вокруг стояли двое чумов, Принхр и Чанхр, и один предатель, Дмитрий. Все смотрели на Тихомирова, но думали друг о друге, причём в крайне отрицательных тонах: Чанхр хотел убить Принхра за то, что тот мешает ему «держать людей в узде», Принхр хотел убить Дмитрия за то, что тот предатель, и ему не важно было, кого он предаёт, Принхр ненавидел это качество, а Дмитрий хотел убить Чанхра за то, что тот недооценивает его важность.

«Буду. — ответил Иван. — За «свехр-норму» питания».

«Хорошо… Вот твой шеф», — Принхр помахал большим пальцем левой лапы в сторону Дмитрия и подумал о том, можно было бы найти «шефа» и получше, хоть это и только слово.

Тихомиров кивнул.

«Тебе не интересно, куда делся Пожарин?»

Иван отлично понял, что, если он сейчас ответит положительно, самое меньшее, что ему сделают, так это скажут, что с ним случилось: «Нет. Не интересно».

«Мы казнили его. Он нас предал», — в конце этой фразы Принхр снова подумал о Дмитрии: «С кем же мне приходится иметь дело».

Тихомиров сидел на стуле, заляпанном кровью вольного человека, и ждал, когда ему дадут полномочия, хоть какие-то, когда ему дадут повышенную норму еды, чтобы он смог отнести её голодающим в шахте, он ждал, потому что знал, что это лучшее, что он может сделать.

«Так что первое правило, — продолжил чум. — никогда нас не предавай. Никогда. Или с тобой случится тоже самое».