Только месть освободит душу от вечных страданий. Все ли так просто, как кажется на первый взгляд?
– Тебе не кажется, что это слишком? – с сомнением в голосе произнес высокий молодой человек, – там ведь дети…
– Нет, – ответила ему изящная девушка с глазами, отливающими серебром, – это нельзя оставлять без внимания. И они не дети – они сосуды, их нельзя оставлять.
Мужчина вздохнул, прикрыв глаза. Он не мог примириться с тем, что ему предстояло сделать, он не мог этому противиться. В очередной раз вздохнув, чувствуя себя безвольной тряпкой, он подошел к окну и устремил свой затуманенный взгляд вдаль.
– Хорошо, как скажешь, – рвано выдохнул он слова, которые явились приговором не только множеству невинных людей, но и ему самому.
Упаси нас Боги от тех, кто думает, что исполняет их волю.
На маленькой ферме недалеко от города все шло своим чередом: на зеленой лужайке перед домом резвилась ребятня – белокурые мальчик и девочка, отец и старший брат Коратиэль работали в поле, а она, как обычно, занималась хозяйством.
Ближе к обеду девушка устало смахнула своей изящной ручкой пот со лба и уселась в тени немного отдохнуть. Солнце ярко светило в прозрачно—синем небе, свежий ветерок навевал прохладу. Он шептал в маленькие ушки девушки новости из—за гор, с поля, из лесу. Коратиэль закрыла глаза и подставила лицо ветру, а он играл с ее пепельными локонами и оставлял на коже свои невесомые поцелуи.
– Привет, Кора! Чудесный сегодня денек! —послышался приятный, немного блеющий голос.
Девушка медленно открыла глаза и ярко улыбнулась. Перед ней стоял молодой сатир, он часто приходил на ферму навестить Коратиэль.
– Привет, Андрас! – весело отозвалась девушка.
Ветерок, словно ревнуя, подул сильнее и нанес песку в глаза сатиру. Затем шепнул Коре, что вернется, когда не будет рогатого, и был таков.
– Что нового в лесу? – спросила Коратиэль, когда сатир избавился от песка.
– Все по-старому, – Андрас еще раз сердито фыркнул. – Может быть, ты порадуешь меня новостями?
– Увы, нет, – Кора смешно надула губки. – Ой, кстати! Мне нужно отвезти обед отцу и Кэйриану, присмотришь за ребятней?
– Ну-у-у… – сатир кокетливо шаркнул копытцем, и застенчиво глянул исподлобья.
Девушка весело рассмеялась, глядя на него.
– Ну конечно же присмотрю, езжай, – тепло улыбнулся Андрас.
– Их обед на столе, они поедят сами, только присмотри, чтобы не баловались очень!
Кора ласково поцеловала сатира в лоб, схватила приготовленный для работников обед и побежала на конюшню, седлать свою кобылку.
Путь на поля, где работали брат с отцом, был неблизким, и Коратиэль ждала ветерок, чтобы он скрасил ей путь. Однако его все не было. То есть ветер дул, но не было ее друга, который приносил ей новости и развлекал. Они часто болтали, когда девушка работала или отдыхала. Его отсутствие взволновало девушку, но она не придала этому особого значения. Ветерок мог еще дуться из—за прихода сатира.
Уже ближе к полям Кора поняла – что-то не так. Откуда здесь дым? Отец и Кэйриан никогда не разводили костров – нет необходимости, да и сушняк кругом, это может быть опасно. Сердце зашлось в тревоге, девушка пришпорила кобылу, но с каждым мигом ширилось предчувствие непоправимой беды.
Когда Коратиэль добралась до места, земля уже успела впитать последнюю каплю безвинно пролитой крови. Девушка оглядывалась по сторонам и звала, звала свои любимых. Ответом ей была тишина. Паника нарастала, слезы обжигали глаза, готовясь пролиться, а ответа все не было.
Проехав еще несколько метров, Коратиэль чуть вдали увидела отца, лежавшего без движения на земле. Судя по всему, он был мертв уже какое-то время.
– Папа… – выдохнула девушка.
Она выбросилась из седла и, спотыкаясь, побежала по полю к отцу. Путаясь в длинной юбке, она пару раз падала, поднималась и продолжала бежать. Подбежав к отцу, и упав на колени, она бережно подняла его голову. Ее жгучие слезы падали к нему на лицо. Девушка раз за разом повторяла:
– Папа! О, боги! Папа…
Ответа не было. Девушка прижалась к щеке отца, замерла на миг, из ее горла вырвался отчаянный крик. И столько в нем было боли и отчаянья, что, возможно, отозвавшись на него, душа отца вернулась ненадолго, он медленно открыл глаза:
– Коратиэль, девочка моя…
– Папа… – выдохнула она в ответ.
– Тшшш… Послушай меня внимательно… Найди Рортэрактура. Он сможет тебе все объяснить. Я уже. Нет… Кэйриана забрали, но она с тобой… не с ним…
С каждой секундой силы покидали мужчину. Из последних сил он смог сказать только:
– Рортэрактур… Запомни… Он объяснит…
Эти слова были последними, слетевшими с его губ. Он закрыл глаза и обмяк на руках дочери.
************
Когда Коратиэль вернулась на ферму, был уже поздний вечер. Солнце село за горизонт, еще чуть подкрашивая облака кроваво—красным цветом. В сумерках сердитый сатир встречал девушку у ворот. Но увидев тело, лежавшее перед ней на лошади, мгновенно сменил настрой:
– Что произошло?
– Он мертв, – только и сказала Кора спешиваясь.
****************
Через день после похорон Коратиэль рассказала Андрасу о словах отца.
– Ты знаешь, где искать… хм, ну… как его? – спросил сатир.
