Для конкурса "Триммера" главы все слиты, Пока не прогонят, комменты открыты. Прошу не молчать, – отмечайте визиты, Мой труд вы прочли. Отписались? Мы квиты! Шутка, конечно. Только читать лучше по-главно (я продолжаю работу по вычитке, только ћчищуЋ в главах: шестьсот кило текста долго грузится). Кроме того, в единый блок не вошли ћКомментарииЋ. А это уже не шутки!:( Очень краткое содержание и обоснование соответствия романа теме конкурса 'Великая цепь событий'. Книга о любви. О жизни. О 'простых' людях, которые при ближайшем рассмотрении оказались совсем не так просты, как им самим того бы хотелось. А ещё про то, как водителю грузовика, собирающему молоко по хуторам и сёлам, пришлось спасать человечество. И ситуация сложилась так, что кроме него спасать нашу расу оказалось некому. А сам он СМОГ лишь потому что когда-то подвёз 'не того' пасажира. 'Оплата за проезд'оказалась одним из звеньев Великой Цепи, из раза в раз спасающей население нашей планеты от истребления льдами. Он был шофёром, исследователем, администратором и командиром. Но судьбе этого было мало. Он стал героем и вершителем. Это он доопределил наши конечные пункты 'рай' и 'ад'. То, ради чего, собственно, 'посев людей' и был когда-то затеян. 'Случайностей нет', – полагают герои романа. Всё, что с нами происходит 'почему-то' и 'для чего-то'. Наше прошлое и будущее – причудливое переплетение причинно-следственных связей, которые позволят нам однажды уцелеть в настоящем. Но если 'всё предопределено и наперёд задано', то от нас ничего не зависит? Зависит. Мы в любом случае исполним предначертанное. Но весь вопрос в том, КАК мы это сделаем. Приятного чтения.
"Кто рано встаёт, тому Бог даёт". Этот слоган у меня на слуху с детства. Я, разумеется, весьма уважительно отношусь к тому, что умные люди называют народной мудростью. Сказки, притчи, поговорки воспринимаю как следствия каких-то глобальных законов, ускользающих от понимания отдельного человека, но осознанных коллективным разумом целого народа на протяжении несчётного числа поколений. Тем не менее, соглашаясь с какой-то статистической осмысленностью этой фразы, не думаю, чтобы она носила материальный характер. В противном случае, Господь мне уже столько задолжал, что вряд ли сумеет когда-нибудь рассчитаться, даже будь у него два бессмертия, а не одно.
Три часа сорок пять минут. Утро.
Для большинства смертных – глупая ночь. Зима. Февраль. Минус восемь. Метёт-заметает.
Ветер тонко подвывает на изгибе спойлера кабины, и чтобы представить себе, какой он холодный и неприветливый, совсем не обязательно выходить из машины. Тем не менее, выходить обязательно. Но по другой причине. Очистить от снега фонари и стёкла, например.
Впрочем, все эти рассуждения больше подходят к тем, кто "внутри". Я-то, как раз, мёрзну "снаружи". Так что со всем остальным человечеством нахожусь по разные стороны окна. Впрочем, недолго. Открываю дверь, быстрый подъём в три приёма, и я внутри кабины. Холод промёрзлой кожи сидения жёстко, по-волчьи, впивается в ягодицы. А ведь, казалось бы, чего стоит положить какую-нибудь подстилку? Может, все мои неудачи и прорастают из такой вот маленькой лени? Забрасываю за спинку сидения веник и недовольно ёрзаю, впотьмах ощупывая панель управления.
Глухо бьёт включатель "массы", поворот ключа, на пульте празднично расцветают гирлянды огоньков: масло, аккумулятор, уровень тормозной жидкости и многое другое. Сейчас меня интересует только лампочка индикатора свечей накаливания.
Когда она гаснет, "выжимаю" сцепление и доворачиваю ключ. Тотчас в полуметре подо мной просыпается двигатель. Давай, вставай, дружище. А чтобы он поверил, что мне не до шуток, несколько раз давлю на педаль газа, потом плавно отпускаю сцепление, поддерживая обороты двигателя чуть повышенными. Тот ещё приятель!
Чуть почувствует слабину, тут же норовит на боковую.
Через окно правой двери видно, как сизый в свете прожектора дым из выхлопной трубы окрашивает голубым стремительно несущиеся струи метели. Куда они спешат?
Скажите мне: куда торопиться снегу? Ведь всё равно ляжет: в поле, заботливо укрыв посевы от стужи; на деревья, ломая ветки разлапистым великанам; на дорогу, превратив обычную поездку в выход в открытый космос.
Мне-то с моим "сараем" беспокоиться нечего – трёхмостовый КАМАЗ откуда хочешь вытянет.
Убираю ногу с "газа" и прислушиваюсь к неровному гулу недовольно порыкивающего ото сна двигателя. Стрелки манометров системы едва дрогнули, но уже начали расходиться в противоположные стороны. Пройдёт несколько минут, и они подберутся к своим "шестёркам", тогда можно будет снять стояночный тормоз и двигаться навстречу новому дню.
Будь он неладен!..
Включаю габаритные огни и обогрев кабины. Отопление жилой части машины и грузового отсека автономное и автоматическое. А здесь, вот, не успел сделать.
Мёрзну. Ничего, прогреется. Николай любит, когда тепло. Я, впрочем, тоже.
Да и кому тепло в тягость?
Смотрю, как мутная пелена снега, попадая в свет прожектора стоянки, разваливается на миллионы снежинок, слаженным потоком несущихся навстречу своей судьбе. Совсем, как люди. Каждая из них, наверное, думает, что решает свою участь самостоятельно. Каждая готова порассуждать о свободе воли, возможности выбора и прочей чепухе. И каждая то ли из гордости, то ли из глупости не понимает, не желает понять, что она – одна из миллиардов точно таких же одиноких и беспомощных точек. Стремительно проносясь сквозь ночь, им кажется, что они могут как-то повлиять на свой полёт. Изменить своё окружение. Когда же это не удаётся, слабаки пеняют на своих соседей, мешающих им жить. Те, кто посильнее, находят мужество внимательнее присмотреться к себе. Немногие осознают власть ветра. Но лишь отсюда, из кабины просыпающегося грузовика видно, что и хозяину их судьбы, также невдомёк, что ему со всем этим добром делать. Разве что беспорядочно расшвырять по самым дальним уголкам Вселенной, да и забыть о проделанной работе: с глаз долой – из сердца вон… И вся наша жизнь – искромётный зигзаг в свете прожектора ранним утром на фоне серого, покосившегося забора.
Перевожу взгляд на часы: без десяти четыре. Несколько раз давлю на газ: "MAN" ревёт, огрызается, но тут уже я хозяин. Тут уже мне решать, когда и куда нам ехать. Включаю фары, смотрю на снег и опять испытываю сомнение: я – хозяин? Вряд ли.