– Угу. Наверное. Пока меня не начали заваливать вопросами какой ты, как мне быть замужем и сколько мы знакомы.
– Напрягает?
Спрашивает таким тоном, что я уверена, если скажу «да», то Дан сделает всё, чтобы перестало. И все шишки полетят на тех девчонок. Поэтому стараюсь покачать головой.
Бормочу что-то, пока Дан снимает с меня куртку. Тяжело ему приходится, потому что я почти не двигаюсь. Только вздыхаю, когда мужчина переворачивает меня на спину. Тянет лямки моего платья вниз, но как-то неправильно.
Потому что мужчина стягивает платье, а потом проводит ладонями по коже. Зачем, если одежды там нет? А потом ещё губами прикасается, и до меня начинает доходить.
– Дан, нет. Я не… Пьяна же.
– Даже пьяная отказываешь мне. Это бьет по самооценке, волчонок. Я не буду приставать, пока ты в таком состоянии. Немного не сдержался. Отдыхай, я пока в душ.
Отлично. Вся кровать в моем распоряжении – максимум моих желаний. Я укладываюсь звездочкой, слушаю шум толпы, отголоски чужого веселья, в ванной шумит вода.
И чем дольше я нахожусь в одиночестве, тем чище становятся мои мысли. Словно кто-то вентилятором сдувает весь налёт алкоголя. Дан не врал, когда говорил, что трезвеешь быстро.
Стремительно даже! Я могла остаться на празднике, просто больше не пить, и была бы в порядке за пару минут. А теперь провожу брачную ночь, ещё одну, с Альфой.
Прячусь под одеяло, прикрывая глаза. Нужно просто притвориться пьяной, пусть думает, что люди очень долго остаются пьяными. А завтра… Будет завтра и я разберусь.
– Спишь, малышка?
– Угу.
Только Дана это не останавливает. Он забирается ко мне, тянет покрывало на себя. От мужчины пахнет мылом и пряным вином, забивает рецепторы.
Я лежу на боку, стараюсь отодвинуться на край кровати. Но Дан перехватывает меня, тянет обратно. Его эрекция упирается в мои ягодицы. И я только сейчас понимаю, что мужчина полностью раздел меня.
Мы оба голые.
В одной постели.
– Ты обещал, что дашь мне протрезветь.
Единственный аргумент, который тонет в тихом рычании. Дан проводит пальцами по моему животу, поглаживает. Безошибочно находит моё слабое местечко под рёбрами. Стоит провести, как тело тут же накрывает спазмом.
Колит резким возбуждением, яркой вспышкой, которая тут же исчезает. И взрывается в другом месте, когда Дан ловит пальцами мой сосок. Трет, сжимает, пока он не превратится в твердый камушек.
– Дан.
– А ты разве уже не пришла в себя? – бьет под дых вопросом, когда наваливается на меня. – Я всю тебя чувствую, Кора. Добегалась.
Припечатывает словами, раздвигает мои ноги в сторону. Делает всё так быстро, что я даже пикнуть не успеваю. Только задыхаюсь стоном, когда мужчина кусает меня. Впивается жестким укусом, от которого по телу расползаются разряды тока.
Альфа ставит свою метку.
Кожу жжет, словно кто-то ножом провёл. Я дергаюсь, стараюсь уйти от боли, но Дан держит крепче. Сильнее вонзает в меня клыки, не оставляет ни единого шанса.
Я хнычу от боли, недовольно вскидываюсь. Рычание мужчины эхом разносится по моему телу, заставляя замереть. Принять неизбежное, вытерпеть этот момент.
– Умница моя, - нашептывает похвалу, проводит пальцами между моих ног. Только боль затмевает любое удовольствие. – Моя хорошая малышка, уже всё. Всё.
Всё.
Это – всё.
Я знала, что это случится. И так слишком долго бегала от мужчины, уговаривала его, отвлекала. Не удивительно, что оборотень сделал это без предупреждения, не жалея меня.
– Больно, - всхлипываю, не могу удержать это в себе. – Ты…
– Тише, Кора.
Дан опрокидывает меня на спину, проводит горячим языком по моим губам, слизывает солёные капли. А мне его жалость не нужна! Уже слишком поздно.
Злюсь, а внутри лава растекается. Жидкое серебро, которое заполняет собой венки. Сердце замедляется, дышу через раз, прислушиваюсь к своим ощущениям. Болит и тянет поврежденную кожу, но от метки расходятся жалящие лучи. Они словно наполняют меня чем-то новым.
Накрывает спокойствием, словно мне кто-то валерьяну подмешал. Тело наливается свинцом, меня прижимает к кровати. И в голове так пусто, только эмоции бушуют. Инстинкты.
– Сейчас пройдёт, - шепчет, ласкает мою шею ладонью. Обходит стороной пульсирующую метку. – Боль сейчас исчезнет, слышишь? Ты так хорошо справилась.
– Хорошо?
Не понимаю, что в этом хорошего. Я даже отреагировать не успела, как уже всё произошло. Я помеченная, испорченная, никто об этом никогда не забудет.
Только вместо печали – непонятная волна освобождения. Всё, больше нечего бояться. На мне след Дана, его клеймо, его признание, что я принадлежу ему. Его.
– Очень хорошо, - мужчина упирается на один локоть, не теряет возможности прикоснуться меня. – Это ведь не страшно, правда? Ты зря боялась.
– Не зря. Я хочу с клеймом, а ты чистенький.
– Можешь укусить меня, Кора, я только за.
– Всё равно заживет.
Бурчу, стараясь не показывать, как это влияет на меня. Альфа разрешает откровенно покуситься на него? Оставить метки, которые будут признаком того, что на него напали? Что он позволил кому-либо так близко подобраться?
