По звуку он уже ближе к нам, но я ничего не могу рассмотреть. Мир как будто вращается вокруг меня, дестабилизируя изображение в моих глазах. Мы с Кали начинаем ползти в противоположном направлении. Но даже я понимаю, что все без толку, потому что мы с ней на открытом пространстве. До конюшен еще несколько десятков метров, и мы можем туда не добраться. Выстрелы становятся реже, а потом и вовсе стихают. Я лежу, уткнувшись головой в траву и крепко зажмурившись.
– Что это было? ― спрашивает Кали, а я не могу ответить, потому что мне страшно хотя бы даже осмотреться по сторонам.
Через пару минут меня поднимают на ноги.
– Миссис Фоули, вы в порядке? ― спрашивает охранник, и я наконец отмираю.
– Не знаю, ― отвечаю я и теряю сознание.
Прихожу в себя, когда Финн легонько трясет меня. Открываю глаза и сразу вижу его лицо перед собой.
– Ты как? ― спрашивает он. Хмурый, испуганный и чертовски злой. Вряд ли на меня, но это все равно не добавляет ему привлекательности.
Я киваю, давая понять, что со мной все хорошо, а обморок случился просто от стресса. Но прямо сейчас я не могу ему все это сказать.
– Проверьте все! ― рявкает он нескольким охранникам, окружившим нас. ― Передайте Уолшу, что я жду его!
– Да, сэр! ― бойко отвечают они и удаляются.
Я сажусь. Голова все еще кружится и меня мутит.
– Кали, свободна на сегодня, ―говорит Финн. Она прощается и уходит, а Финн провожает ее взглядом. Как только она удаляется на приличное расстояние, он наклоняется ко мне. ― Прости, детка.
– Как же я всех вас ненавижу, ― хриплю дрожащим голосом. ― Мало мне было ада с утра, и теперь еще это. Что это было, Финн?
– Перестрелка. Я не знаю, как они добрались сюда, но обязательно выясню. Мишель…
Я отталкиваю его руки и сажусь.
– Не надо, не трогай меня. Хватит!
– Прекрати, ― цедит он через сжатые зубы. ― Не провоцируй.
– И что ты сделаешь? ― дерзко спрашиваю я, задирая подбородок.
Финн хватает меня за локоть и резко ставит на ноги. Я даже ахнуть не успеваю, как он грубо тащит меня по газону к дому. Я едва успеваю переставлять ноги.
– Отпусти! Не обращайся со мной так, Фоули! Пусти, я говорю! ― кричу, но он как будто не слышит.
Финн затаскивает меня в дом и на второй этаж. Распахивает дверь в спальню и буквально забрасывает меня вовнутрь. Я с трудом удерживаюсь на ногах. Финн захлопывает дверь и наступает на меня. В его взгляде жестокость и пламя, которое сегодня меня совсем не возбуждает. Оно внушает страх, животный ужас, потому что я осознаю вдруг, с кем имею дело. И это не тот Финн, которого я полюбила. Не тот, который был в лесном домике. Даже не тот, которого я встретила в заброшенном здании. Нет, этот Финн гораздо страшнее. Он в такой ярости, что я чувствую эти вибрации, и мне хочется сбежать как можно дальше от него и всего этого кошмара.
Я отступаю, пока не упираюсь ногами в кровать и не сажусь на нее. Финн подходит вплотную и нависает сверху.
– Ты. Не выйдешь. Отсюда, ― рявкает он, а я содрогаюсь от страха. ― Ты будешь сидеть здесь и ждать, пока я позволю высунуть хотя бы нос за эту дверь.
– Да пошел ты! ― выкрикиваю я.
В глазах Финна мелькает нечто… что-то, что я уже видела. Так похожее на боль, но нет, конечно, это не она. Он превратился в животное. В машину, которая не чувствует боли, только доставляет ее.
– Сиди здесь, Мишель, и не высовывай носа! ― он снова хватает меня за руки, но на этот раз сжимая кожу сильнее, до боли.
– Пусти! Мне больно!
– Не смей бесить меня! Будет еще больнее! ― снова выкрикивает мне в лицо, а потом резко разворачивается и уходит.
Я сворачиваюсь на кровати и рыдаю. Что будет дальше? Он ударит меня? Теперь так будут складываться наши отношения? Он подавляет ― я подчиняюсь, он наступает ― я пячусь назад.
Месяц проходит для меня, как день сурка, который все никак не заканчивается. Мне приносят еду, я ем, чтобы не умереть. Принимаю душ, переодеваюсь, читаю книги, смотрю фильмы и корректирую фотографии. Выхожу на балкон и смотрю на то, что происходит на террасе, у бассейна и в беседке. Если присмотреться, то я могу видеть, как конюх выводит лошадей на прогулку. Финна все это время я вижу в основном только на расстоянии, тоже с балкона. За месяц он посетил мою комнату только один раз, когда я простыла. Он вошел в спальню с врачом и присутствовал на протяжении всего осмотра. После этого не появлялся. И больше со мной ни разу не заговаривал. И я должна радоваться этому, наверное, учитывая нашу последнюю встречу перед моим заточением. Но радости нет. Только гнетущая, унылая тоска, которая все больше загоняет меня в депрессию. Потому что теперь я точно знаю, что осталась одна в этом мире. Если до этого я еще могла наивно полагать, что Финн со мной, то теперь и этого утешения у меня не осталось.
