– Так расскажи! ― восклицает она, и снова опускает руки по швам, сжимая кулаки. ― Ты скрываешь от меня происходящее! Как, по-твоему, я должна себя вести? Сидеть и ждать, пока ты превратишься в подонка окончательно?! Я не хочу этого видеть! Ты приходишь ночью и занимаешься со мной сексом, как будто ничего не происходит, а днем превращаешься в монстра и ведешь себя со мной, как с комнатной собачонкой. Я просто не знаю, как вести себя, потому что не понимаю, что происходит.
– Ты должна просто доверять мне, Мишель, ― цежу я сквозь зубы.
– Да как я могу доверять? Как, Финн? Если ты скрываешь все, что происходит! Если ты вознамерился сделать мне ребенка, даже не спросив моего мнения!
– Да не забеременеешь ты, успокойся! ― рявкаю я.
– Откуда ты знаешь?
– Когда ты болела, тебе сделали укол. Контрацепция на полгода. А до этого тебе в еду подмешивали противозачаточные таблетки.
Она смотрит на меня, онемев. Мишель хватает ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, пока переваривает услышанное.
– Но как?.. Тогда зачем?..
– Неужели ты думаешь, что я бы хотел, чтобы ты рожала в этих условиях?
Я тяжело вздыхаю и провожу рукой по волосам. Мне нужна хотя бы небольшая передышка от всего этого.
– Но ты говорил…
– Да мало ли что я говорил, Мишель! Я говорил и получал естественную реакцию на мои слова и поступки. Так и должно было быть.
– То есть, получается, ты и не хотел ребенка?
– Я хочу ребенка. Но не в этих условиях.
– А в каких? Разве когда-нибудь будут другие?
– Уже через неделю должны были быть другие, но твой поступок перечеркнул все нахрен!
– В каком смысле? ―спрашивает она уже горазд тише.
– В таком, Мишель! Я разваливаю эту ячейку изнутри. ― Она приоткрывает рот и смотрит на меня, не моргая, огромными от удивления глазами. ― А что ты думала? Меня прельстит власть, которую я отобрал у О’Салливана?
– А зачем ты тогда убил его?
– Потому что живым с той встречи ушел бы только один из нас. Проснись, Мишель, ты была не на дружеской встрече.
– Погоди, я ничего не понимаю, ― она энергично качает головой, как будто так пытается упорядочить мысли. А мои уже разбредаются в разные стороны, потому что взгляд помимо воли начал блуждать по ее телу. ― То есть, ты изначально планировал убить его, занять его место и развалить всю систему?
– Для всей системы мне не хватит мощности, но эту ячейку я развалить вполне способен.
– И Адриан приезжал, потому что…
– Помогает мне. Он и еще несколько десятков военных и сотрудников спецслужб.
Мишель хмурится и кусает губу, а у меня в штанах становится тесно. Но не успеваю я и шага сделать к Мишель, как она взрывается и наступает на меня.
– Почему ты мне не сказал?! Ты вообще хоть понимаешь,
Она тычет мне в грудь пальцем, и я отпускаю себя. Перехватываю ее руку и резко разворачиваю к себе спиной, вжимая в свое тело.
– Значит, сначала извинишься ты, а потом ― я.
Дыхание Мишель становится чаще, как только моя ладонь скользит по ее голому животу под футболкой.
– У тебя совсем совести нет? ― выдыхает она дрожащим голосом. Слышно, что она еще пытается сохранить остатки ярости, чтобы обрушить ее на меня, но эти остатки уже погребены под желанием, от которого ее тело подрагивает.
Я скольжу вверх по ее животу, прижимаю ладонь к груди и сквозь тонкую ткань бюстгальтера нащупываю сосок. Мишель выгибается и хрипло стонет. Я знаю, что запусти я руку к ней в джинсы, почувствую влагу. Мое тело вибрирует от ощущений. Я так сильно хочу оказаться внутри Мишель, что перед глазами плывет изображение. Но не сейчас она заслужила немного помучиться.
Я веду Мишель к кровати и опрокидываю лицом на матрас. Она охает, но не сопротивляется. Я стягиваю с Мишель одежду, оставляя ее стоять голой с задранной кверху попкой. Любуясь этой картиной, я стягиваю пиджак и рубашку. Снимаю часы и бросаю их сверху на кучку одежды на полу. Для того, что я задумал, они будут мешать, потому что наверняка оставят ссадины на молочной коже Мишель.
Я поднимаю руку и с громким шлепком опускаю ладонь на ее задницу. Мишель вскрикивает и дергается, но я кладу вторую руку ей на затылок и прижимаю к матрасу.
– Финн! Ты с ума сошел?!
– Сошел, ― подтверждаю я, и снова шлепаю Мишель.
Она дергается и вскрикивает, пытается вывернуться из моей хватки, но я не даю, награждая ее следующим шлепком.
– Финн! Прекрати! Мне больно!
– В следующий раз, когда муж скажет тебе не высовывать носа из комнаты, ты послушаешься. Потому что твоя задница еще долго будет помнить наш «разговор», ― рычу я и снова бью.
