Она пытается сопротивляться на словах, но тоже переключает камеру. Та трясется, пока Мишель спускает свои шортики и моему виду предстает идеальная картина.
– Включи ночник, ― прошу я. ― Хочу видеть больше.
Через секунду в ее комнате мрак рассеивается приглушенным светом. Да, то, что нужно.
– Прикоснись к себе. Поласкай себя.
Рука Мишель скользит вниз, а потом два пальчика ныряют между розовых губок, и она стонет вместе со мной.
– Вот так, покружи пальцами. Расставь ноги шире. Согни в коленях. Шире, Мишель, ― сквозь стиснутые зубы командую я. ― Приподними бедра и покажи мне больше. Вот так, девочка.
Я скольжу по члену быстрее, потому что у меня уже ломит в паху от ощущений и желания кончить. А потом я замедляюсь. Хочу сделать это под аккомпанемент ее оргазма.
– Финн, ― выдыхает она.
– Что?
– Я так соскучилась. Я хочу чувствовать твои пальцы.
– Милая, сначала покажи мне, как ты сделаешь это сама. Скоро я прилечу и сделаю все, что попросишь. Чего еще ты хочешь? Поделись со мной, о чем думаешь по ночам. Ты же фантазируешь обо мне?
– Да, ― на выдохе. Шумном, дрожащем, нетерпеливом.
Пальцы Мишель нетерпеливо кружат по клитору, потом ныряют во влажное тепло. Снова появляются и выводят сбивчивые круги на возбужденной плоти. Теперь я сжимаю член у основания, чтобы от этого зрелища не кончить.
– Поделись со мной, ― прошу я. ― Расскажи, о чем думаешь.
– О тебе… Во мне… О, боже… И сзади… И сверху… И как ты врываешься.
– Жестко?
– Да! Очень-очень резко и глубоко.
– Тебе нравится ,когда я грубо беру тебя?
– Мне нравится все. Я обожаю, когда ты во мне. Когда… ласкаешь… ты… о-о-о…
Ее голос становится сиплым и сдавленным, и я понимаю, что Мишель уже на грани. Я ускоряю свои движения, улавливая момент, когда она будет готова взорваться, чтобы полететь сразу за ней. Тело Мишель напрягается, я так отчетливо представляю себе ее оргазм, словно член сейчас сдавила не моя рука, а внутренние стеночки моей жены. И вот она уже пульсирует и дрожит. Телефон в ее руке трясется, смазывая для меня желанное изображение, но того, что я увидел уже, для меня достаточно, чтобы в глазах потемнело и начало покалывать в затылке, когда я взлетаю на вершину удовольствия.
– Ты меня испортил, ― с улыбкой произносит Мишель, переключая камеру снова на фронтальную.
Я тоже улыбаюсь, все еще тяжело дыша после оргазма. Мне хотелось бы сказать ей, что сегодня у меня снова зашкаливал уровень адреналина, а она помогла мне обуздать это безумие. Но Мишель обязательно спросит причину такого состояния, а если я не отвечу, то будет волноваться еще сильнее, чем если расскажу правду. Поэтому я молчу и только взглядом благодарю за то, что она только что сделала для нас двоих.
Я вытираю живот полотенцем и, сбросив его на пол, накидываю на себя одеяло.
– Как прошел твой день? ― спрашиваю.
Вот такие обыденные разговоры с Мишель ― это тот островок спокойствия и нормальности, который все еще присутствует в моей жизни. При всем сумасшествии, которое творится вокруг, меня на плаву держат только вот эти мгновения, без которых я бы, наверное, уже развалился. Ну, или точно задумался о том, что хорошего мне даст власть при моем нынешнем положении.
– Как мог пройти мой день? ― слегка хмурясь отвечает Мишель. ― Как птица в клетке. И ни в чем не нуждаюсь, и несчастлива. Знаешь, я сегодня смотрела шоу…
– Дай угадаю: про птиц?
Она улыбается и ложится набок, прижимаясь щекой к подушке.
– Нет. Про каких-то там содержанок. Ну, которые живут за счет мужчины.
– И что интересного ты для себя почерпнула? Что это не такой уж плохой образ жизни?
Задавая этот вопрос, я знаю, что, будь я рядом, Мишель непременно шлепнула бы меня ладонью по плечу. Так она выражает притворное возмущение.
– Это отвратительный образ жизни, ― оправдывая мои ожидания, отвечает она. ― Я не понимаю, как они добровольно обрекают себя на такое.
Мы еще долго обсуждаем неправильность такого образа жизни. Мишель что-то там говорит о феминистках и силе женщины. Я слушаю ее уже вполуха, потому что устал так сильно, что едва держу веки поднятыми. И голос Мишель… нежный, убаюкивающий ― он не помогает. Наоборот, усугубляет ситуацию.
– Финн?
– М?
– Ты отключился, ― хихикает она.
– Нет, я слушаю тебя.
– Ты даже захрапел немного.
– Нет, Мишель, то я разыграл тебя. Я слушаю, продолжай.
– Я уже минут десять ничего не говорю, ― тихо произносит она.
– Но я же слышал…
– Я просто смотрела на то, как ты спишь.
– Это моя прерогатива, ― бубню тихо.
– Ты слово «прерогатива» еле выговорил. Финн?
– М?
– У тебя там все хорошо?
Я открываю глаза, чтобы посмотреть на Мишель.
– Да, все нормально.
– Обещай, что не подставишься, ладно?
– Обещаю, детка.
– Я люблю тебя, ― едва слышно шепчет она.
– И я тебя люблю, моя девочка.
– Спокойной ночи, Финн.
– Спокойной, малышка.
Я не знаю, кто из нас первым прерывает звонок, но я прсыпаюсь уже утром с до сих пор зажатым в руке телефоном.
