– Мой братец – самый настоящий преступник, девочка моя, – сказала Антонина, ставя перед ней тарелку с печеньем. – И мне правда жаль, что ты родила именно от него. Неизвестно еще, как покажет себя его кровь. Ты говоришь, у тебя сын… А он-то, Виталий, знал об этом?
– Нет, не знал. Да я бы и не стала ему говорить… Просто, говорю же: оказалась в ваших краях, вот и вспомнила о вас. Ну а где он хотя бы живет, в каком городе? Вам что-нибудь о нем известно?
На этот раз Антонина с мужем переглянулись, как бы советуясь, как быть, что сказать. Наконец Георгий произнес:
– А вы что же это, ничего не знаете? Так Виталий же помер.
– Что? Как это – помер? Когда?
– В 2001 году и помер, в тюрьме. Нам и документ пришел официальный.
– Но этого не может быть! – воскликнула Надя.
– Я могу показать вам это письмо… Или вы думаете, что, будь он живой, не наведался бы сюда? Да ему же и идти-то было бы некуда. После тюрьмы он вряд ли был здоров, вот и приехал бы к нам, подлечиться, отъесться…
– И это после того, как он вас разорил, обманул? Ограбил?
– Да, он был такой. Но в том, что произошло с нами, виновата только я, вон, спроси Георгия. Поверила, даже не прочитала документы, под которыми подписываюсь. Да у меня в голове такого не было, чтобы родной брат мог пустить меня по миру… А когда все это случилось и когда Сараевы приехали нас выселять, у меня микроинсульт случился, слава богу, быстро поправилась и принялась за работу. Нет, вы не подумайте, они люди неплохие, и ведь это же не они украли у нас дом и хозяйство. Купили. Правда, за полцены. Но все равно – немалые деньги. Могли бы нас выкинуть на улицу, но оставили же, поселили вот здесь, работу дали, платят неплохо.
– Значит, вы и не собирались здесь ничего снимать, – вдруг догадался Георгий. – Вы так специально сказали Сараевым, чтобы с нами встретиться, поговорить?
– Да мы были уверены, что дом принадлежит вам. Может, и пожили бы, а так… Зачем платить людям, один вид которых доставляет вам столько страдания. И вы все эти годы работаете на чужих людей, смотрите, как они пользуются всем тем, что было нажито вами. Да как так вообще можно жить, я не понимаю? – возмутилась Надя. – Послушайте, это точно, что Виталия нет в живых?
– Точно. Можете сами навести справки в полиции. К тому же, повторюсь: если бы он был живой, давно бы уже здесь объявился…
Отказавшись селиться в доме, который уже и не принадлежал сестре Виталия, Надя с Женей вернулись в гостиницу.
– Вот скажи, ты что-нибудь понимаешь? – воскликнула Надя с порога, входя в номер и раздеваясь на ходу. – Виталий умер! Но кто же тогда передал мне эти деньжищи?
– А я говорила тебе, что тебя могли с кем-то перепутать.
– С кем? Послушай, если перепутали, то сейчас бы уже установили слежку за нашей квартирой в Саратове, за Борисом, свекровью…
– И за тобой, Надя.
– В смысле? Хочешь сказать, что и сейчас за мной следят?
– Не знаю… Если бы тебя нашли, вычислили, то и деньги бы давно отобрали. Но что-то здесь не так, согласись! Ты же думала, что это Виталий, а его, оказывается, нет в живых.
– А что, если это легенда такая, ну, как будто бы он погиб, умер, а на самом деле – сбежал из тюрьмы, нашел «меншиковский» клад и все такое, а?
– Ты неисправимая фантазерка! Да если бы он сбежал, тогда тем более объявился бы у сестры, уж как-то, но дал бы ей о себе знать.
– А вот и нет! Он кинул ее, обманул, оставил голой и нищей, не думаю, что после этого он осмелился бы у нее появиться.
– А я думаю, что твой Виталий как раз из той породы людей, для которых вообще не существует никаких моральных законов. Ограбив сестру, он спокойно вернется к ней в трудную минуту, как будто бы ничего и не было, и попросит тарелку супа.
– Может быть, может быть… Женя, что-то я совсем растерялась. Это известие о его смерти просто потрясло меня. Получается, что он умер практически сразу после того, как его посадили, в том же году… Его посадили, а меня выпустили. Но кто же тогда принес мне эти деньги? Кто? И что мне теперь с ними делать?
– Тратить, что же еще!
– Постой… И как же мне это раньше в голову не пришло: на ручке сумки имеются отпечатки пальцев того человека, который принес мне сумку. К тому же я могу составить его фоторобот, у него очень необычная внешность. Если выясним, кто он такой и где его можно найти, то выйдем и на хозяина!
– Неплохая идея. Значит, вернешься обратно, в Саратов?
– Конечно!
– Вот и хорошо. Пора и мне тоже заканчивать мою историю. Подпишу все необходимые документы, откажусь от наследства, и все – мои отношения с Гольдманами будут закончены. И я начну новую жизнь. Надя? Ты чего задумалась?
– Ты сказала про тарелку супа, которую Виталий попросил бы у сестры, если б вернулся из тюрьмы. А не наоборот? Смотри, он сбежал, нашел клад, разбогател… Как ты думаешь, если он мне отправил такие деньги, неужели сестре бы ничего не перепало? Ну не зверь же он какой, понимал же, что натворил!
