— Не испытывайте удачу, миссис Прайс! Ваш муж наверняка не станет вас спасать. Он предоставил мне самому решать, как обойтись с вами. — Горячее и тяжелое дыхание Ястреба обдавало запрокинутое лицо Рэнди. Он зажал ее лицо в ладонях — мощных, способных раздавить череп. — Лучше молитесь и надейтесь, что Прайс сдержит слово.
— Ваши угрозы — пустой звук, Ястреб О'Тул. Я не верю, что вы убьете меня.
— Да, я вас не убью, — вкрадчиво отозвался он, — зато могу отослать вас — домой, а мальчика оставить у себя. Я исчезну вместе с ним. А через год-другой вы его не узнаете. Он утратит все привычки городского неженки, перестанет быть маменькиным сынком. Он будет хитрым, словно змея, бойцом, волком-одиночкой, изгоем, как я. И так же, как я, будет ненавидеть вас.
— За что вы ненавидите меня? За то, что я не индианка? Так кто же из нас расист?
— Я ненавижу вас не из-за вашей белой кожи, а потому, что вы, как большинство белых, глухи к нашим просьбам. Вы надежно вытеснили нас из своего сознания. Но теперь мы заставим обратить на нас внимание: мы отнимем белокурого мальчика-англичанина у его матери-англичанки и превратим его в одного из нас — это наверняка подействует!
Содрогнувшись в душе, Рэнди сумела с вызовом вздернуть подбородок и дерзко уставиться Ястребу в глаза.
— Исчезнуть вам не удастся. Вас найдут.
— В конце концов — да. Но прежде пройдет немало времени, может быть, не один год. Этого хватит, чтобы я успел превратить Скотта в дикаря.
Даже угроза собственной жизни не подействовала на Рэнди так, как эта. Ее смелость мгновенно улетучилась, она вцепилась в рубашку Ястреба.
— Прошу вас, не надо! Не отнимайте у меня Скотта! Он… он мой сын! Кроме него, у меня никого нет!
Он перевел ладони с плеч Рэнди на ее бедра, сжал их и оскорбительным жестом притянул ее к себе.
— Вам следовало подумать об этом раньше, когда вы спали со всеми друзьями мужа подряд.
Рэнди яростно толкнула Ястреба в грудь и высвободилась из его рук.
— Я не спала с ними!
— Эти слухи всем известны.
— Вот именно — слухи!
— Значит, вы заявляете, что все слухи о вашей неверности — клевета?
— Да!
Это слово взорвало накаленную атмосферу. Прошло несколько секунд, прежде чем детский голосок неуверенно произнес:
— Мама!
Услышав растерянный голос Скотта, Рэнди обернулась и увидела, что сын стоит на пороге. За ним, как тень, возвышался Эрни. Индеец с любопытством поглядывал на Ястреба. Но Скотт не сводил глаз с матери, а его личико светилось ожиданием.
— Привет, дорогой! — Заставив себя радостно улыбнуться, Рэнди смотрела на Скотта в надежде, что он не слышал последних реплик ее перепалки с Ястребом, а если и слышал, то ничего не понял.
Упав на колени, она протянула к мальчику руки. Скотт бросился к ней и крепко обнял за шею. Рэнди поглаживала его по спине, радуясь прикосновению крепкого тельца, холодных щек, запаху свежего воздуха и леса, исходящему от его одежды и волос.
Объятие наскучило Скотту задолго до того, как Рэнди разжала руки.
— Знаешь, мама, — защебетал он, поблескивая глазами, — сегодня мы с Эрни и Донни охотились!
— Охотились? — переспросила Рэнди, отводя волосы со лба сына. — С оружием?
— Нет, — удрученно ответил мальчик. — Ястреб сказал, что стрелять из ружей нам пока рано, зато мы расставили силки и поймали в них кроликов.
— Правда? — Рэнди любовно вглядывалась в лицо Скотта. Если не считать обгоревшего носа, он выглядел как обычно, и это личико было для Рэнди самым дорогим на свете.
— Да, но потом отпустили их. Кролики были совсем маленькие, и Эрни сказал, что надо дождаться, пока они подрастут.
— Должно быть, Эрни знает в этом толк.
— Он знает все! — заверил ее Скотт, с сияющей улыбкой посмотрев на нового друга. — Почти столько же, сколько Ястреб. А ты знаешь, что Ястреб здесь вроде принца или президента племени? — Понизив голос, мальчик доверительно добавил:
— Он — большой человек.
Рэнди не хотелось вдаваться в обсуждение титулов Ястреба.
— Чем еще ты сегодня занимался?
Ты хорошо пообедал?
— Угу, мы ели сандвичи с копченой колбасой, — рассеянно ответил Скотт, нетерпеливо приплясывая на месте, пока Рэнди пыталась заправить за пояс полы его рубашки. — А еще Лита испекла пирожки. Такие вкусные! Вкуснее твоих, — сокрушенно признался он.
На глаза Рэнди навернулись слезы.
— Ладно, я прощаю тебя за это.
— А ты что делала весь день? Эрни сказал, что Ястребу нужно, чтобы ты осталась здесь, в его хижине.
— Да, я… я тоже весь день была занята.
— Ты играла с ним еще во что-нибудь?
— Играла?
— Да, как мы с тобой играли сегодня утром.
Рэнди метнула в сторону Ястреба мрачный взгляд.
— Нет. Мы не играли ни в какие игры.
Скотт шагнул к ней и прошептал на ухо:
— Я хочу что-то сказать тебе по секрету, мама.
Рэнди мгновенно встревожилась, уверенная: Скотт хочет сообщить ей, что его кто-то обидел.
— Конечно, дорогой. По-моему, Ястреб не станет возражать, если мы побеседуем один на один, без посторонних. — Не глядя на Ястреба, Рэнди отвела Скотта в сторонку. Устроившись в углу единственной комнаты в хижине, она поставила Скотта лицом к себе и спиной к остальным. — Так что это за секрет, Скотт?
