Фелиция тут же задохнулась от возмущения, но ведь он не солгал. В белом она выглядела изящно, хотя и несколько болезненно. Это новое яркое платье подчеркивало ее природный темперамент: упрямство, решительность и бесконечное обаяние.
— Послушайте, герцог. У вас в том, что меня касается, есть цель, даже три. Вы мне их озвучили. С присвоением меня куда-то там я не согласна. И это было потом. У меня тоже она есть — вернуться домой. У меня в поместье два родных дядьки, ученицы. Еще понимание, что я многое на Мидиусе смогу улучшить, наконец.
— Это невозможно, — бесстрастно произнес Азазель, предполагая, какая буря за этим последует. Однако Фелиция его опять удивила. Она отказалась от истерики и потребовала предъявить аргументы.
— Почему нет? Я обещаю сотрудничать по всем пунктам, которые вас интересуют, — тут она закусила губу, поймав себя на мысли, что это прозвучало двусмысленно.
— Сразу по всем? — заинтересовался Азазель, наслаждаясь тем, как быстро румянец застилает ее щеки.
— Вы невыносимы. Подумайте о том, что в своем мире я тоже могла бы оказаться вам полезной.
— Не представляю чем. У нас есть рычаги давления на все правящие семьи в нейтральных мирах. Однако ваш случай особенный. Еще ни разу человек не попадал в Чертоги сами. Да, и, насколько я знаю, люди не выживали здесь больше двух-трех дней. Вы жалуетесь на обмороки, но держитесь прекрасно.
Фелиция наградила его ошеломленным взглядом.
Азазель поймал себя на том, что следить за сменой ее эмоций быстро превратилось для него в потребность. Загвоздка в том, что ее беспокойство или страх не приносили никакой радости. А вот редкие проблески желания буквально сводили с ума.
Как действовать правильно? Как соблазнить человеческую девушку, если его сила ее только пугает (а митра — жалит)? Среди прочих дел сенатора эта задача вдруг вышла на первый план.
Герцог отправился по делам, и я смогла нормально позавтракать. Под его взглядом булочки с хрустящей корочкой не шли в рот. Самуэль понимающе кивал, когда я накинулась на них, лишившись своего сиятельного компаньона.
Перед этим я наблюдала отлет Азазеля. Он подошел к краю террасы, которую от обрыва отделяли низенькие колонны, и ласточкой нырнул в пропасть. Как у нас с высокого берега прыгают в воду — головой вперед и сложив над ней руки.
Я не утерпела и подошла посмотреть. Он парил далеко внизу, раскинув крылья и почти не совершая взмахов. Гигантская угрожающая птица. Как же обманчив белый цвет… В случае пресветлых за ним скрывались эгоизм, коварство и полное отсутствие чувств.
Азазель всегда появлялся только в белом. Я опустила глаза на на свой фиолетовый наряд. Юбка, как и у предыдущего, струилась волнами. Во всех этих платьях общий принцип — они напоминали свободные туники древних. Наверное, в Чертогах свое, застывшее на века, отношение к моде.
Почему я согласилась принять его правила? Изображать из себя куклу. Переодеваться в эти нелепые платья — для сна, для завтрака, для приема гостей? Дома, разумеется, у меня был нормальный гардероб, на все случаи жизни. Но Азазель наряжал меня на свой вкус, и это выводило из себя еще больше.
Я умела быть жутко неуступчивой, но с одним условием — когда это имело смысл. Сейчас я приняла решение терпеть, не реагировать на его часто неадекватное поведение. Искать варианты побега. Очевидно, что он собрался воспользоваться моим телом и чего-то ждал.
Стыдно сказать, но каждый раз после того, как я приходила в себя, — что после двухнедельного беспамятства, что сегодня утром — я в первую очередь осматривала себя в зеркале, ища признаки насилия с его стороны. Если пресветлые не гнушались человеческой энергией, то что мешало ему получить удовлетворение посредством меня…
В этом вопросе я плавала. Светлые, очевидно, совокуплялись друг с другом, но что насчет представителей других рас? Достаточно вспомнить, с какой ненавистью разглядывали меня прекрасные монны. Впрочем, если его единственное прикосновение отправляло меня в обморок, то как бы я пережила соитие?
Вопросов много, и Азазель — последний, к кому я с ними приду. Этим утром он откровенно пялился. Я взрослая женщина, с опытом одной единственной связи… И все равно было неловко. Бывший жених никогда не позволял себе раздевать меня глазами.
Я попробовала отпить тот взвар из семечек, который вместо чая употреблял Азазель. Самуэль налил мне полчашечки попробовать — и тут же подавилась. Утро не складывалось.
— К вам посетитель, госпожа, — внезапно сообщил престарелый крыс.
Еще лучше, точнее, хуже. Объявился некто, готовый потравить меня ядом альдижи дубль два? Друзей в этом мире я завести не успела.
— Какой план, Самуэль? Насколько он опасен?
— Очень опасен, леди Фелиция. Это главный соперник Азазеля в сенате. Но в то же время умен и осторожен. Я сомневаюсь, что он открыто выступит против моего лорда и причинит вам вред. Скорее, постарается прельстить, заручиться вашей поддержкой.