В подвале было совсем темно, пришлось активировать совиный взор. Спустившись в самый низ, я оказался в небольшом полупустом помещении, на полу были следы и царапины, похоже у проклятого есть острые когти на ногах. Все следы шли прямиком в соседнее помещение, туда же направился и я. А вот и оно, я в логове проклятого. Повсюду лежат кости, разбросанная одежда, куча сломанных расчесок. В самом центре стояло трюмо. Все три зеркала разбиты, на столике с дюжину различных расчесок, закрытые шкатулки, пустые флакончики. Перед ним стоял большой пень, на котором точно часто сидели.
Пройдясь взглядом по стенам, я обнаружил слева стойку для меча и само оружие на нем, подбежал и схватил рукоять и чуть не упал на спину, вырывая его с крепежа. Я ожидал тяжесть – меч полуторный и не под человеческую руку, но легкий, фунтов на пять тяжелее моего боевого топора. Сложно представить, как махать этой веткой, но это лучше, чем полгода замахиваться тяжеленым полуторником. Стукнул по лезвию костяшками пальцев – это зачарованный меч, не декоративный. Вероятно, я держу в руках фамильный клинок.
С мечом я подошел к трюмо. Это было самое большое трюмо, какое я только видел, без каких-либо современных наворотов или даже отличительных черт богатого владельца. Мне нужно было стоять, чтобы видеть свою грудь, а сядь я на пень, видел бы только макушку в самом низу зеркала, будь оно целым. Позади трюмо стояла старенькая тумбочка, тоже большая, на ней лежала парадная одежда. Что-то знакомое мне. Вроде видел кого-то в похожем, но похожем отдаленно. Осмотрев чуть внимательнее, я определил в одежде форму, вот только она, также, как и трюмо, и тумба, и меч – не для человека. Разве что здесь жил какой-то великан за два метра ростом. Может, полуархонт? Эти могут быть высокими.
Еще раз взглянул на трюмо и задумался, почему оно такое огромное? Тумбочка-то ладно, еще можно понять, но это. Начал размышлять. Хозяйка дома сидит за столом, как правило, спиной к камину, во главе стола – там не было стула вообще. Огромная «десятиместная» кровать – это совсем не новость, много в каком богатом доме имеется. Следы более-менее человеческих пропорций. Человек, для которого готовилась эта форма мог быть очень высоким. Выделяется только это трюмо – даже если проклятый два метра ростом, оно и в этом случае слишком большое для него.
Зайдя за трюмо, я подошел к тумбе и облокотив меч, поднял форму. Старая, как и все вокруг, но хранили ее бережно, сохранилась на редкость хорошо. Потертое, шероховатое, кроме запаха старой одежды больше никаких не издавало. Его не носили очень давно, если носили вообще. Думаю, его долго хранили где-то в изоляции от внешнего мира и достали только сейчас.
Раздался резкий шорох, я повернул взгляд на звук и увидел монстра, но не успел я даже бросить одежу и схватиться за рукоять, как он уже был предо мной, с диким криком отбросил меня, меч улетел в другую сторону. Кувырнувшись через спину, я поднялся, но он уже был здесь, схватил и подбросил. Я врезался в потолок и рухнул на кости, он снова схватил меня, метнул в дальний угол. Только и успел, что перевернуться на спину, а он уже навис надо мной, распустил веером когти и замахнулся, я прищурил взгляд, желая встретить смерть с достоинством, но монстр резко вцепился зубами в собственную руку! Я хотел его оттолкнуть, однако он отпрянул сам, ударил меня по голове другой рукой. Быстро придя в себя, я вновь поднялся и пришел в полное недоумение – монстр схватил зубами свою руку и тяжело дышал, сопел, глядя в пол.
Отпустив свою руку, монстр схватился за голову и завыл, послышались стоны, а жуткий вопль слегка оглушил меня. Он упал на пол и принялся барахтаться среди костей, слышались стоны и завывания… он рыдает? Сквозь боль я наскоро осмотрел монстра: нежить, крупная, деформации в области живота крайне странные, грудная клетка массивная и нечеловеческая.
Встал на ноги, и он тут же перестал барахтаться, устремил взгляд на меня и уже хотел было снова напасть, но я инстинктивно выставил руки перед собой.
– Стой! – Воскликнул я и он замер. – На тебе лежит проклятие! Ты же меня сюда принес? Я могу помочь тебе!
Остановился, смотрел на меня, выжидал. Так, надо думать… чем бы это существо не было, оно подчиняется обычной логике: нужно говорить с ним уверенно, нельзя вставлять в речь отрицания, говорить нужно то, что он хочет услышать.
«Никто не станет гостем в твоем доме. Никто не приготовит пир. Никто не уберется в доме. Твой локон будет вечно взвит.» – Проговорил я про себя.
– Ты любил устраивать пиры. Собирал много гостей. Здесь, то есть наверху, всегда было чисто, а ты всегда был… – так, нет, нельзя говорить про внешность, зеркала биты не просто так… – а… всегда был… твои волосы всегда были прямыми…
Он завыл, но вой моментально тут же пропал в недрах глотки, заскулил, затем зарычал, схватил за волосы и стоя на коленях начал крутить головой.
