Натянув штаны, я поморщилась. Мазь, которую выдал Сезар, пахла мятой так, что аж глаза слезились, но при этом приятно охлаждала воспаленные участки кожи. Только фантазия о его пальцах с этой мазью сбивала дыхание. Я напоминала себе мартовскую кошку, когда все мысли только об одном. Но я же не знала, что это может быть так захватывающе. А когда тебе хорошо каждую минуту с мужчиной, то еще и естественно, что хочется его всего… Кажется, это недоступное мне ранее чувство влюбленности теперь яро восполняет пробелы в моем жизненном опыте. Отказываться? Не в моих правилах. В моих — брать, пока дают.
А мысль об Алексе все больше крепла внутри, рождая беспокойство. Я как-то совсем забыла за происходящим подумать о ней, а ведь это, пожалуй, самый близкий мне человек, и она на самом деле будет искренне убиваться горем.
— Сезар, — сбежала я в кухню уже при полном параде, насколько это вообще было возможно в моем случае. — А мы можем кое-кому написать?
Медведь уже наполнил гостиную запахами, способными поднять мертвого. И как я собиралась ему противостоять с голодовкой? Он обернулся ко мне от печки.
— Кому ты хочешь написать?
— У меня есть близкий друг, — направилась к нему. — Она будет сильно переживать…
Он вернулся к приготовлению, сосредоточенно помешивая бекон, а я быстро просканировала содержимое сковородки и возбужденно ляпнула:
— …А давай лука добавим и болгарского перца?
Только совершенно напрасно — моя идея уже ждала воплощения в миске, которую я не заметила. И не просто лук и перец, а еще и зелень, и приправы.
— Ты так быстро скачешь с темы на тему, что я не успеваю, — скосил на меня взгляд.
Я медленно вздохнула и начала заново, растягивая слова:
— Алекса. Моя подруга. Будет плакать из-за меня. Есть идеи?
— А не боишься, что она на радостях сообщит всем, и твой план новой жизни останется планом?
— Она не выдаст, если попрошу. Она из гетто, вообще не папиного круга человек.
— Ты дружишь с людьми из гетто? — Он делал вид, что поглощен помешиванием лука.
— А что? — уперла руку в бок. — Да, дружу. Живу еще. Неожиданно?
— Немного, — бросил на меня насмешливый взгляд.
— Ну что тебя так снова веселит? — опять начинала нервничать. Мне все больше казалось, что Сезар хочет тишины, а я для него слишком громкая, взбалмошная…
— Не веселит, а радует, — спокойно поправил. — Ты меня радуешь.
Я открыла рот, но тут же смущенно закусила губы, улыбаясь:
— А говорил, что не можешь говорить приятное.
— Я не безнадежен, — улыбнулся. — Хорошо, напишем твоей Алексе.
Я даже не подумала можно или нельзя — просто шагнула к нему и обняла со спины, прильнула всем телом.
— Спасибо, Сезар, — коротко прижалась лбом между его лопаток и прикрыла глаза на один вдох.
— Не за что, — поймал он мой взгляд, когда я отпрянула. — Накрывай…
…Пока я готовила чай, он принес свой ноутбук со второго этажа и уселся за стол.
— Я открою форму сообщения, а ты напишешь, — открыл крышку. — Куда будем отправлять?
— А большой выбор?
— Полный ассортимент. Могу даже на настольные часы послать, если они что-то со спутника качают…
— У меня есть такие, — усмехнулась я. — А ты опасный… Давай на мобильный — быстрее прочтет.
— Диктуй номер.
Когда стемнело, Сезар повел меня на крыльцо. Накидал подушек с дивана, вынес плед, даже свечи откуда-то достал. Заваренный чай разлил по кружкам и передал мне мою.
— Этот темно-зеленый порошок, что добавил в конце — синий мох. Он — сильное антигистаминное. Вкуса и запаха не дает, но снижает вероятность аллергии на семьдесят процентов. Я пью его весной, у меня аллергия на одуванчики.
Я сыто улыбалась, полулежа в подушках. Сложно заметить сразу, но для него, кажется, вообще не существует возможности предоставить судьбе хоть что-то решать. Некая повернутость на контроле и знании всего и всех делала Сезара слишком особенным для моего понимания. Он смотрел, но видел что-то свое. И мне хотелось допрашивать его по поводу и без, лишь бы понять, что он думает именно в этот момент. А если сюда прибавить чисто природную особенность оборотней чувствовать гораздо больше людей, то, разгадывая этого мужчину, можно свихнуться. Я примеряла его на себя и каждый раз признавалась себе — мы очень разные. Даже не так — он меня не оставит себе. Слишком идеальный для меня.
— Хорошо, а что мы там накрутили? — и я уткнулась носом в ароматную чашку, запивая горечь мыслей.
— Легкое расслабляющее по моему рецепту, — нахмурился он. — Но есть одна серьезная проблема…
— Не дотащу тебя до кровати? — усмехнулась я.
Он помолчал некоторое время, не разделив моего веселья:
— Ты же понимаешь, что я не позволю тебе вынести все эти рецепты и тайны за пределы моего мира?
И снова этот серьезный тон, от которого даже в пледе стало зябко.
— Понимаю, — серьезно кивнула я. — Могу поклясться, что ни под какими пытками не расскажу рецепт сигареток. И то, что тебе не помог чаек — тоже. У сигареток более сильный понижающий либидо компонент?
— Тебя никакой компонент сегодня не спасет, — наполнился его голос рычащими вибрациями, а у меня сердце лишний раз ударилось о грудную клетку.
