Анвен вздрогнула от неожиданности. Она и не слышала, как он открыл дверь вольера.
– Я бы приехал, – негромко повторил Тиг прямо у нее за спиной, но она не повернулась к нему.
Откуда он узнал, о чем она думает? Снова дало о себе знать существующее между ними притяжение – неуловимое, но сильное, как вновь зарождающаяся вера.
Анвен погладила Галли, все еще сидящего у нее на руке. Обычно нахождение в птичьем вольере успокаивало ее, но с появлением Тига все изменилось. Рухнули барьеры, оставив ее беззащитной перед ним.
«Будь ты моей…»
Помимо воли Анвен представила себя в объятиях этого мужчины, и новое ощущение встревожило ее.
– Вы состояли в переписке с Робертом, – сказала она как можно более безразличным тоном. – А мне и словом не обмолвились.
– Разве в этом была необходимость?
– Да, была! Послания были адресованы мне, и вы не имели права скрывать их от меня!
– Я действовал из благих побуждений.
– Потому что я обязана вам спасением своей жизни? – презрительно бросила она. – Потому что теперь я обязана стать вашей шлюхой? Ваши благие побуждения недоступны моему пониманию.
– Я никогда не утверждал, что ты нужна мне исключительно для того, чтобы удовлетворить… похоть.
Анвен поспешила отмахнуться:
– Об иных причинах вы не упоминали. Зато с самого начала твердили о физическом желании.
Тиг прищурился:
– Ты говоришь о похоти, о превращении в шлюху, однако… Что тебе известно о влечении плоти, Анвен?
Она бросила не него взгляд украдкой:
– Я видела, как совокупляются собаки и лошади.
Тиг усмехнулся:
– А знаешь ли ты о притяжении между мужчиной и женщиной?
– Зачем вы меня об этом спрашиваете? Это ни к чему не приведет.
Тиг склонил голову набок.
– Обычно ты говоришь прямолинейно и не уходишь от ответа. Думаю, ты пытаешься скрыть собственную неосведомленность. Интересно, отчего ты не хочешь обсуждать это со мной.
Анвен бросила на Тига еще один взгляд украдкой и тут же пожалела об этом. Его черные глаза звали ее, манили, так что пришлось крепко зажмуриться, чтобы избавиться от внезапно возникшего напряжения.
– Терпением я не отличаюсь, Анвен, и не стану отрицать своего к тебе влечения. Оно возникло с тех самых пор, как я впервые тебя увидел. Но если словам моим и недостает учтивости, разве действия не доказывают силу моей страсти к тебе?
– Действия? – насмешливо повторила Анвен. – Вы сделали меня своей пленницей! Это вы все время мне лжете!
Тиг не сдвинулся с места, но Анвен почувствовала, как он напрягся.
– У меня имелись причины утаивать от тебя некоторые сведения, но во всем остальном я был честен. Заявив, что никогда еще мое желание к женщине не было столь велико, я сказал правду. Даже сейчас оно терзает меня, однако я сдерживаюсь.
– Сдерживаетесь? Вот, значит, как вы называете похоть и обман?
– А ты, выходит, столь хорошо знакома и с тем и с другим, чтобы сразу распознать их проявления? – напирал Тиг. – Ты храбро держишься, но сильно обделена остальным.
Анвен не следовало удивляться, что он исказит ее слова, но, раз он считает, что ей недостает очарования, почему не оставит ее в покое? Отвязав последнюю тесемку, она повернулась спиной к Тигу, чтобы посадить Галли на насест.
И тут же осознала свою ошибку. Птица у нее на руке служила живым щитом между нею и Тигом, который еще на шаг сократил расстояние между ними.
– Я ранил твои чувства, да? – спросил он, лаская дыханием ее шею.
– Как вы могли ранить мои чувства?
Галли беспокойно завозился на перчатке. Анвен понимала, что слишком грубо обращается со своим питомцем, но ничего не могла с собой поделать: пальцы дрожали и не слушались ее.
– Позволь мне.
Тиг протянул руки, заключив ее в объятия, и ловко отвязал птицу. Анвен ожидала, что теперь он отойдет в сторону, и, когда этого не случилось, сама развернулась в кольце его рук. Он по-прежнему стоял неподвижно.
– Анвен?
Она упорно смотрела ему в грудь.
– Отпустите меня.
– Анвен, – повторил Тиг, заставляя посмотреть себе в лицо.
Она повиновалась.
Его черные глаза притягивали и пронзали.
– Своим замечанием я просто хотел сказать, что ты обделена знаниями о плотской близости, что весьма любопытно, принимая во внимание твою прямолинейную манеру поведения.
Проведя рукой по щеке Анвен, Тиг взял прядь ее волос своими мозолистыми пальцами. Это прикосновение немедленно отозвалось в потаенном уголке ее тела.
– Известно ли тебе, – продолжал Тиг, – что на солнце твои волосы сияют, точно золото?
Что-то случилось с дыханием Анвен. Оно участилось, а сердце билось, как пойманная птица. Тиг продолжал ласкать ее волосы, пропуская их между пальцами, и Анвен таяла от его прикосновений.
– Тебя беспокоит то, что я утаил от тебя послания, или то, что, по-твоему, ты никому не нужна?
Своим вопросом Тиг разорвал паутину очарования, которой так искусно оплел ее.
– Это имеет значение? – спросила Анвен.
Отпустив локон, Тиг провел пальцами по ее щеке.
– Думаю, это имеет значение для тебя. Чтобы ты знала, в посланиях я писал, что приезжать за тобой не нужно, потому что о тебе хорошо заботятся, а когда поправишься, тебя вернут домой.
Анвен попыталась отстраниться, но тем самым лишь подставила ему свою шею.
