Комнатой явно давно не пользовались, но теперь ее проветрили и убрали. Стены были затянуты желтыми драпировками, на кровати лежало зеленое покрывало, на окнах – занавеси. Вокруг маленького столика расставлены стулья с резными спинками и подушечками с кисточками. Очевидно, раньше здесь действительно жила женщина, однако Анвен слишком устала, чтобы гадать, кем она была. Скинув платье и башмаки, девушка забралась под одеяло и тут же уснула.
На следующее утро Анвен нашла Тига тренирующимся во внутреннем дворе. Похолодало еще сильнее, поэтому на сей раз Тиг был одет. Рубашка на нем взмокла от пота и облепила тело. Вот упрямец!
Завидев Анвен, Питер кивнул господину и тут же удалился.
– Тебе не следует здесь находиться, – сказал Тиг, не глядя на нее.
В приветствии Анвен не нуждалась.
– Я хотела поговорить с тобой.
Тиг скрестил руки на груди.
– Подозреваю, что говорим мы о разных вещах.
– Ты поместил меня в покои, смежные с твоими. Они предназначены для хозяйки Гвалчду.
– Да, поместил. Мои слуги на такое не отважились бы. Раньше спальня принадлежала моей матери, а после ее смерти не использовалась.
– Это неподобающе. У меня нет ни малейшего желания примерять на себя роль хозяйки замка. Мне нужно с кем-нибудь поменяться.
– Другой комнаты нет, все заняты. Да это и не имеет значения. Тебя поселили туда, куда я приказал.
Итак, он снова взялся командовать. Заносчивый, деспотичный. Анвен пришлось стиснуть зубы, чтобы удержаться от резкого замечания.
– Ты нелогичен, – молвила она, стараясь говорить ровным тоном.
– Я никогда и не претендовал на обратное.
– Зачем ты это сделал? – не сдавалась Анвен.
– Потому что хочу, чтобы ту спальню заняла ты. Никто не знает о том, что между нами произошло. Я намеренно держался от тебя подальше, так что злые языки болтать не станут. Ты будешь занимать те покои, и точка.
С этими словами Тиг развернулся и зашагал прочь, показывая, что разговор окончен.
– Я там не останусь! – со злостью прокричала Анвен ему вслед. – Найду что-нибудь другое!
– Нет, не найдешь, – бросил лорд Гвалчду, обернувшись через плечо.
Найти другую комнату Анвен так и не удалось, зато в саду она обнаружила Мелуна.
Хоть Брайнмор и выгорел чуть не до основания, она узнала некоторые цветы, привезенные оттуда и высаженные в Гвалчду, где испокон веку не водилось цветников.
– Дитя мое, тебе следовало бы предупредить меня об этой докучливой женщине. Я никогда бы не уехал из Брайнмора, где было так спокойно, если бы знал, что тут меня будет поджидать сущая ведьма. Зазывает меня в сад и стоит над душой с ведрами, лопатами и яичной скорлупой, точно оруженосец при рыцаре. Целый божий день… болтает, болтает, болтает без умолку!
Анвен рассмеялась:
– Сестра Ффайон не так уж плоха!
– Сестра Ффайон? Ох, да нет же! Она добрейшей души человек. Я тебе о другой женщине толкую, той, у которой волосы все время растрепаны. Эта умеет так уболтать человека, что он и не поймет, как оказался в саду выполняющим ее поручения.
– Эдит? – сообразила Анвен.
– Да! На каждом шагу только и слышу: «Ах, дорогой Мелун, не сделаете ли вы?..» и «Мастер Мелун, не найдется ли у вас времени?..». Устал я от нее, вот что я тебе скажу!
На самом деле Мелун ничуть не казался усталым, наоборот, вдохновленным, и беспокойство Анвен, терзавшее ее с тех пор, как отослала старика вперед, тут же растаяло. Здесь, в Гвалчду, он нашел новое призвание, новую жизнь. Кажется, ему тут самое место.
Крепко обняв Мелуна, Анвен пояснила:
– Это ее обычное поведение.
Тот попытался замаскировать улыбку под сердитой миной.
– Негоже мужчине с моим положением быть у женщины на побегушках! Пойду-ка и прямо сейчас сделаю ей строгое внушение!
Он ушел, оставив Анвен в одиночестве. Даже поговорить не с кем! Алиенора умерла, Роберт уехал, а теперь и Мелун обзавелся новыми привязанностями. Похоже, она одна страдает от того, что лишилась дома и смысла жизни.
Анвен нашла Ффайон сидящей во внутреннем дворе крепости, у кустов розмарина. Глаза ее были полуприкрыты, и она яростно перебирала четки. После пожара таково было ее обычное поведение.
– Сестра? – прошептала Анвен, не желая напугать ее.
Ффайон без устали трудилась, помогая погорельцам, но, казалось, силы покидают ее. Все-таки она была немолода. Под глазами залегли темные тени, а складки между бровями стали еще глубже.
– Дитя, ты целый день увиливаешь от молитв.
– Я отстояла заутреню[3], сестра.
– Нет ничего важнее молитвы. – Ффайон спрятала четки в складках своего просторного одеяния. – Особенно в наше время. – Тут она поджала губы. – Мне никогда не забыть пожара. Все случилось так быстро…
Анвен села на скамью рядом с ней.
– Никто этого не забудет.
Ффайон бросила на нее косой взгляд:
– Ты-то уж точно нет, правда? Понять Божью волю непросто, как и то, что Он для нас уготовил. – Покивав, она добавила: – Ты поселилась в покоях, смежных со спальней лорда Тига, как я поняла.
– Похоже, что я буду жить в них, пока нахожусь под крышей Гвалчду.
