- Не тогда, когда святилище лишь одно на весь полуостров, и чтобы добраться до него, требуются не одни сутки. А, согласись, идти по заснеженной равнине, когда в лицо летят колючие комья, да ветер норовит поставить на колени, прыть может внезапно поубавиться. К тому же стоит добавить осознание, что в твоих руках самостоятельно разрешить проблему избавления от драгоценности. – Гиса чуть было не застонала, когда он на мгновение дотронулся до застежки на ее колье, позволяя вновь на долю секунды почувствовать вернувшиеся Силы. Однако Иррьят тут же одернул себя, вновь возвращаясь на свое место хозяина за стол.
- Это жестоко.
- Иметь лишь одно место, где пары могут сочетаться браком?
- Я не об этом, – Элгиссиора подняла руку к шее, не переставая тяжело дышать.
Его взгляд автоматически опустился на вздымающиеся холмики.
- Ты убежишь, стоит лишь мне дать слабину.
- Чего Вы ждете, лорд Иррьят?
Он перевел взор на ее лицо.
- Кажется, я отвлекся. О чем ты?
Этот оборотень вновь пытается ее смутить! Сначала недозволительной близостью, после иллюзией свободы, а теперь и попыткой перевести все в шутку!
- Как долго я буду здесь томиться?
- Эйрин не соизволил пойти мне навстречу, хотя каждую неделю я посылал к нему парламентеров.
- Вы хотели сказать убийц? Шпионов? Воинов, способных в одиночку перебить половину заставы?
Де Нергивен улыбнулся.
- А ты говоришь, что за время, проведенное со мной, не успела ничего узнать. Ты многое понимаешь, принцесса. И все же, что касается твоего вопроса, – мужчина посерьезнел. – Давай представим, что я позволю тебе уйти. Сегодня. Сейчас. Но ты ведь не вернешься. И все мои старания окажутся тщетными. Мне нужно думать о народе, киосса. Моем народе, который заслужил лучших условий за столетия зимы. Я дам Лифанору еще немного времени. И если он не пойдет мне навстречу, придется использовать силу. И твоего огнедышащего друга.
Глава двадцать пятая
Он впервые за все годы жизни пропустил утреннюю тренировку.
Вместо того, чтобы идти разминаться, Максуэл, сам того не замечая, замер перед ничем не примечательной дверью. Там, за обработанным деревом, спала она.
Сейчас еще слишком рано, чтобы принцесса проснулась.
Такие мысли были в его голове, когда рука толкнула створку, а тело перешагнуло порог, стремясь к скромному ложу? И что сподвигло его остановиться подле ее фигурки, укрытой одеялом, начав всматриваться в безмятежное лицо?
Гиса действительно спала. Причем крепко, она даже не шелохнулась, когда он проходил через всю комнату, статуей замирая возле кровати.
Рыжая натянула одеяло до самого подбородка, и на белых простынях виднелось лишь симпатичное личико. Огненная копна скромно заплетена в косу, так что ему не удалось полюбоваться на разбросанный по подушкам яркий каскад. Жаль.
Но подождите.
Ей не холодно?.. Одеяло выглядело легким.
Быстрый взгляд в сторону камина.
Пламя давно уже потухло, лишь угольки продолжали краснеть, намекая, что распространяют вокруг тепло.
Максуэл медлил, но все же протянул руку, осторожно касаясь ее щеки.
Нежная. И теплая.
Значит, просто любит создавать вокруг себя подобие домика, поэтому полностью погрузилась в постельное белье?
И все же стоит проследить, чтобы эти покои постоянно отапливались.
Небольшой пас в сторону камина, и из каменного жерла полыхнуло. Жар потихоньку начал пробираться до кровати, отчего принцесса бессознательно повернула голову, предоставив ему возможность любоваться на аккуратное ушко и белоснежную шею.
Она такая милая, когда спит и не язвит ему.
Максуэл склонился, вдыхая легкий ягодный аромат. Даже здесь, среди снегов, она осталась верна себе, выбрав для омовений малинную выдержку.
Аппетитная вкусная девочка.
Которая никак не хочет поддаваться.
Он честно старался. Пытался угодить этой боевой милашке, перекроил свой график, чтобы выделять время на совместные трапезы, приказал страже следить, чтобы гостья не вступала в конфликты к другими обитателями замка, а при малейшей возможности боя, ставить его в известность незамедлительно. Он начал говорить. Много и пространно, отходя от привычных коротких команд, погружаясь в рассуждения. Их дебаты на исторические темы долго потом крутились в сознании, отмечая, с какой точностью и легкостью киосса подмечала малейшие недочеты той или иной стратегии.
Максуэл принял ее ум. Смекалку. Эрудицию.
И начал за собой замечать пагубную тенденцию: он ждал следующего разговора. Желал услышать ее голос. Ее доводы. Контраргументы. Он хотел видеть, как яростно загораются зеленые глаза, напоминая два изумруда, подсвеченных изнутри магическим пламенем, стоило лишь только затронуть интересную для девушки тематику. А ее интересовало очень и очень многое. Только она начинала говорить, как он превращался во внимательно слушателя, оппонента по проблематике, забывая, что должен оставаться пленителем. Тем, кто всегда держит в уме мысль о ее невольном положении.
Но во время бесед они словно… становились равными.
Она единственная, кто мог смело высказывать ему в лицо все, что думает. И не боялась идти против слова могучего лорда, доказывая свою правду.
