Светомира — дочь правителя лесных земель. Она жила беспечной жизнью и не знала бед, пока отец не навязал ей ненавистного жениха. Не согласившись с его решением, Светомира хотела сбежать со своим любимым на край света. Вот только любимый погиб, а сама она едва не стала жертвой на алтаре черной ведьмы. Что могло быть хуже? Только оказаться пленницей безжалостного чужака. Он винит ее в смерти своей невесты и хочет отдать ее в руки палачу.
Тень надвигалась неспешно, придавая синий оттенок, выжженный на солнце траве. На город опускались сумерки, даря долгожданную прохладу. Воздух приятно обволакивал. Жители, проводившие все дни дома, спасаясь там от летнего зноя, лениво выходили из своих укрытий.
Год выдался не простой, голодный… боги гневались, и не окропляли землю дождём, не было урожая, целебные травы и те пожухли от жары, знойное солнце пробиралось сквозь густые тени деревьев и беспощадно уничтожало растения. Запасы заканчивались, надежда оставалась только на охоту, и та иной раз подводила, звери, словно ведомые неведомой силой, ловко прятались от охотников, либо вообще стали исчезать. Чёрные петухи один за одним окропляли кровью священный алтарь, а спасительная влага по-прежнему оставалась не досягаемой. Служители совершали обряды, приносили жертвы животных, страшно выли и, все как один, утверждали о страшной каре, что придет вслед за голодом.
— Жертва! Нам нужна жертва! Юное дитя, чья красота и чистота спасет всех нас! — голосили служители, хрипловатыми голосами, после выпитых зелий для обряда. Их длиннополая белая одежда была усеяна брызгами крови, длинные рукава, украшенные сустугами, на запястьях, и вовсе, были ею залиты, лишь широкий капюшон и седые пряди оставались без красных вкраплений.
— Ишь, чего удумали, — Прогремел Белозар, наблюдавший с балкона за кучкой служителей, похожих друг на друга так, словно все они были кровными братьями. — Не бывать этому! Режьте свой скот дальше!
На его высоком лбу пролегла морщина. Стольких усилий ему стоило унять страсть длиннополых к обрядам на капище, и вот, одно знойное лето все возвращало вспять. Но, ничего, правителя Лесных Земель давно полюбили и признали. Никто теперь и не вспомнит, как противились его указам, как разносили молву о захватчике жадном, что обычаи вековые рушит, да служителей не жалует!
Более того — запретил он приносить в жертву людей. И с тех пор только скот и резали. Процветал при нем Строгос, разрастался. А сейчас, будто лихо одноглазое сглазило, пожары вспыхивают, запасы съестные заканчиваются, скоту есть нечего — вся трава жженная, да и разве вырастет что при такой-то засухе?
Пусть, длиннополые быка режут, подумал Белозар, покачав головой из стороны в сторону. Всегда любящие уединение, служители сидели в круге и гневно сплевывали, что-то обсуждая. Не нравилось это Белозару, ох не нравилось. От дальнейших размышлений его отвлекла невысокая девица. Он обернулся к ней и смотрел, как она плавно шагает с горящей свечкой в руке.
— Что же будет, батюшка? — спросила Светомира, ее василькового цвета глаза, обрамленные пышными ресницами, обеспокоенно смотрели на высокого мужчину, с горделивой осанкой.
Старость подкрадывалась к нему незаметно, лишь слегка окрашивая его волосы в седой цвет и прибавляя к мужественным шрамам бороздки легких морщин. На его лице залегла тень печали.
— А, ничего не будет. Скоро уедешь подальше от растущей тьмы, — Серьезно произнес отец Светомиры, скрестив руки на груди. — Ты бы лучше о предстоящем замужестве задумалась. Интересно тебе на мужа посмотреть? — спросил Белозар, внимательно всматриваясь в опущенные ресницы дочери. Не получив ответа, он шагнул назад, и расположился в резном кресле, запуская руку в шевелюру золотистого цвета, тяжело вздохнул. — Неужели тебе совсем не интересно?
— Нет, батюшка… Я ничего не хочу о нем слышать. Ты отдаешь меня первому попавшемуся войну, лишь бы подальше отправить от тьмы, — Вскинув голову, с вызовом произнесла Светомира.
— Не простому войну, а сыну правителя горных рек! Слава о нем впереди него идёт. Забудешь ты про Данияра, как только на суженного своего глянешь.
Светомира глубоко вздохнула, она давно знала, что противиться воле батюшки бесполезно. Но про себя уже решила — замуж не выйдет! Сама мысль о том, что рядом с ней будет не Данияр, была противна. Сбегут они с ним, и душа в душу будут жить. Хороший кузнец в любом городе, в любом поселении нужен, а тот, что умеет вдыхать в свои изделия пламя жизни, и вовсе на вес золота! Ведь, только за счет живого огня, и удается удерживать тьму под контролем.
Не эта бы напасть, вышла бы она за него замуж, уговорила бы всеми правдами и неправдами батюшку. Напомнила бы ему про их любовь с матушкой, как выкрал ее посреди ночи, когда на утро должны были уже ее свадьбу с купцом играть, да и привез к своему отцу, представил ее поддругим именем, а когда обман раскрылся, она уже на сносях была.
Погруженная в свои мысли, Светомира, не слушала, о чем говорит Белозар, а лишь задумчиво смотрела на большой ларь.