Два мира, две девушки и две судьбы, перепутанные так, что и не поймешь, кто где. Сможет ли Маша отстоять право быть принцессой. Сумеет ли Альбина возвратиться в свой мир, чтобы спасти его от гибели. Получится ли у Верделиты оседлать золотого единорога? И что таят в себе поющие сады межпространствия?
В ту зиму я вошла, словно в бурную реку – совершенно одна, сбитая с толку настолько, что, хоть и окончила парикмахерские курсы … пошла работать в школьную столовую посудомойкой.
А иначе как? Да и за то спасибо, что взяли. Потому что устроиться по специальности я не могла – слишком много конкуренток, а учиться на кого-то еще… Нет, учеба – не мой конек. Поэтому, собрав вещи, я покинула общежитие, в котором жила последние полгода, пока училась, и, не придумав ничего лучше, нырнула в шумный поток школьников. К моему удивлению, меня сразу же взяли.
– Хоть зарплата у нас и небольшая, – учтиво объяснил мне лысый директор, вытирая пот со лба платочком, – но зато в тепле и сытости.
– А какая зарплата?.. – осмелилась спросить я, хоть и знала, что вот так, в первый же день, да еще и на собеседовании, спрашивать не стоит. Но это была школа, то место, где не удивляются ничему. Директор назвал мне цифру, от которой я брезгливо поморщилась. Но потом, поставив себе установку, что это временно, просто чтобы хоть за что-то зацепиться, ответила согласием.
– Так что, можете приступать хоть сейчас, – провожая меня по коридору, к месту, откуда валило вкусным паром, сказал мужчина, осторожно беря под руку.
– А мне… мне еще жить негде, – скороговоркой выпалила я, ощущая, как дрожащие пальцы старикашки проникают под задравшийся низ кофточки.
– Ну, это не ко мне. Соберете нужные справки, устроитесь, а затем спрашивайте у завхоза, – проползая по коже, директор нагнулся очень близко, опалив запахом дешевых сигарет.
– Тогда я пойду…
– Куда?
– Собирать справки.
Но на самом деле я еще до сумерек шастала по городу в поисках чего-нибудь получше вот этого-вот. Но не нашла. И пришлось мне ночевать в общаге, немного заплатив начальнице. С утра же я побежала в поликлинику, прошла что там нужно и, довольная, что есть хоть какая-никакая работенка, оформилась.
И ничего. Я думала, будет что-то ужасное, но на самом же деле я была и вправду – сыта, в тепле, да еще и при деньгах.
Жилье я теперь снимала у бабушки Нюры, что жила в пяти минутах ходьбы от школы. Вставала в положенное время, натягивала на себя джинсы, гольф, обувала кроссовки, и медленно брела в сторону школы, по пути собирая волосы в тугую гульку. Там меня ждала куча грязной посуды, с которой я еле-еле управлялась.
Так я проработала до весны. И когда солнышко показалось из-за туч, а по дороге потекли ручьи, решила что-то в жизни менять. Я уже даже застолбила для себя неплохое местечко. Парикмахерская «Мальвина», в которой я время от времени состригала отросшие волосы, была бы неплохим местом работы. Мне уже даже удалось поговорить с владельцем «Мальвины», который, по всей видимости, положил на меня глаз, как тут…
В тот день, перемыв вагон посуды, я пошла на квартиру, переобулась в туфли на каблуке – купила как-то в секонд-хенде, почти что новые, только краска немного слезла изнутри, а так еще ничего, вместо гольфа напялила на себя белую гипюровую блузку, впрыгнула в короткую юбочку с рваными краями и пошла на собеседование. А по дороге так углубилась во внутренний монолог, думая о том, что скажу владельцу, как нужно стать и вообще, что не заметила, как поковыляла на красный свет. И вдруг…
Да, когда видишь это по телевизору, то оно тоже страшно, а вот наяву, и если во всем этом участвовать. Черный кубик, что мчался с ужасной скоростью, не заметил мою щупленькую фигурку и проехался по ней всеми четырьмя колесами, прежде ударив в бок, что я подлетела и распласталась по асфальту. В течении каких-то секунд мое тело превратилось в отбивную, что даже приехавшая скорая помощь этой-то помощи оказать толком не смогла: мои останки нужно было буквально соскребать, чтобы положить на носилки. И во всем этом загадка: а почему же я все это вижу, как бы со стороны, но все-таки! Мне совершенно не было ни больно, ни страшно. Я только присела на краешек носилок, рядом с телом, чтобы хоть как-то собраться в кучу, но меня никто не замечал, и я только зря толкала в грудь то санитара, то медсестру, которую все-таки вырвало.
– Эй, слышите?! – кричала я. – Я не там, а вот здесь! Так что поторопитесь, может быть, еще успеете что-то подшить и… Да что ж такое!
Я уже даже бодалась ногами – прямо-таки острием каблука по колену санитара, вцепилась медсестре в волосы и постаралась рвануть изо всех сил, но…
– Ах, вот бедняжке не повезло, – сочувственно выдохнула она, накрывая тело простыней, которая прошла сквозь меня, совершенно не задев.
И тут я поняла: мое тело там, а я пока что отдельно от него, и скоро начнется такое… Я очень боялась попасть после смерти в ад, хоть и грехов моих – разве щепотка. Двадцать три года, девственница, непьющая и некурящая, вцепившаяся в первую попавшуюся работу, чтобы хоть за что-то зацепиться и не возвращаться в деревню.
– А…а вы знаете?» – истошно вопила я. – Что могла бы стать парикмахершей! Сегодня могла бы! А что теперь?
