Моё сердце билось так, что ему бы крылья и вылетело прочь из груди. Дыхание сбивалось, а ноги едва меня держали. Крепко прижимая к себе сына, я собиралась перечить воле великого князя.
— Это другое и не сравнивайте, княжна Милолика.
Мой статус прозвучал из уст Святослава с особой интонацией. Мне было указано на моё место, с которым я после всего пережитого была несогласна.
— Насколько мне известно, за спасение Владимира вы обещали знахарке всё чего её душа пожелает. Она ничего не просила, так вот я попрошу за неё! Дозвольте помочь ей! Жизнь за жизнь! Это честная плата! — я смело чеканила каждое слово, когда же меня трусило от страха.
Я боялась больше не увидеть в Святославе человека.
Князь усмехнулся и шагнул к нам, я в страхе отступила и это было бесконечно больно. Страшно бояться того, кого любила всем сердцем. К моему счастью, Святослав испытал нечто подобное.
— Не бойся меня, я не зверь, — тихо попросил князь и снова начал приближаться к нам.
Медленно и осторожно, не сводя с меня чёрного молящего взгляда. Я с трудом осталась стоять на месте, мои ноги были словно не мои и норовили отступить. Святослав успел раньше. Обнял нас с сыном и прижал к себе, шепнув на ухо тихое признание.
— Я ей не верю, — выдохнул он, проводя носом по моей щеке.
— Не повод лишать её жизни, а лишите и правды не узнаете, и меня потеряете, — сказала я, отпрянув от Святослава, чтобы взглянуть ему в глаза.
В них более не было жестокости, лишь тоска и сомнения.
— Я не могу обещать вам, что знахарка останется жива. Волчица стара. Если справиться с ранами сама, то так тому и быть, останется жива.
— Тогда я помогу ей! — передав сына в руки Святослава, я поспешила к волчице.
Впервые в жизни я подшивала не кружевные оборки к платью, а стягивала нитью края ран на шее огромного зверя. Волчица терпеливо сносила все мои движения, лишь изредка в мгновения сильной боли царапала когтями каменный пол и сильней сжимала глаза. Когда все раны были сшиты, я обработала их отваром из коры дуба с кровохлёбкой и наложила повязки.
— Ей нужно напиться, она потеряла много крови, — обратилась я к Святославу.
Он всё это время провёл рядом со мной, следя за волчицей и ухаживая за Владимиром.
— Её нужно перенести в другую комнату, она здесь более не останется, — твёрдо велел князь и я с ним не спорила.
С таким трудом выпросив снисхождения для знахарки, спасшей жизнь нашего сына, я была рада тому, что Святослав готов оставить её хотя бы в замке, иначе мне было не разорваться между сыном и требующей чуткого ухода волчицей.
— Хорошо, — покорно согласилась я, поймав на себе благодарный взгляд волчицы.
Пока я ухаживала за знахаркой выпаивая её, в приёмном зале всю ночь праздновали счастливый случай. Хоть и не своевременный, а всё же оборот нашего с князем сына Владимира.
Долгие споры сменились тем, что Ариус дал своё согласие на союзы оборотней с обычными девушками, сняв тем самым существовавший сотни лет запрет на подобный союз.
Многие гостившие в замке Святослава оборотни тут же поспешили покинуть княжество, чтобы поскорей распрощаться со своим одиночеством. Дарий и Мстислав явившиеся в замок лишь чтобы поддержать нас, так же отправились в путь. Юния, как и я стала мамой, только не одного сына, а сразу троих и Мстиславу не терпелось вернуться домой к детям и любимой жене.
Замок снова постепенно опустел, за заботами о волчице и Владимире, который время от времени обращался волчонком, я и не заметила, как княжество вновь поглотила зима. Она уже прочно окутала снегом и холодом всё вокруг и даже замок. В коридорах последнего снова гуляли ледяные сквозняки доводя меня до зябкой дрожи, а моя рука так и тянулась за очередным поленом.
— Снова в покоях жара, ты забываешь, моя хитрая синица, наш сын необычное дитя. Весь взмок, — князь говорил хоть и с нежностью во взгляде и голосе, а всё же ругался на меня.
— Но ведь он не совсем как ты, его мать человеческого толка, а значит ему может быть холодно, — стояла я на своём, моё материнское сердце невозможно было успокоить и убедить в обратном меня.
— От холода семь потов не сходит, — был уверен Святослав, снимая с сына влажную рубашку. — Погода на улице замечательная, погулять бы с ним неплохо.
Я выглянула в окно. Действительно, за ним сияло солнце, только вот мне, как никому другому было известно, насколько его лучи холодны к этому краю.
— Я хотела навестить волчицу, может быть, отложим прогулку до завтра? — словно какое-то предчувствие заставляло меня отказаться от выхода на улицу. От одной мысли душа была неспокойной и эти тревоги уже не впервой посещали меня.
— Раз мой свет так желает, — согласился Святослав и отпустил меня в покои к волчице, занявшись сыном.
