– Я и не собираюсь. Просто надо научиться чему-нибудь даже на такой маловероятный случай. Я всегда хотела, но как-то времени всё не было. Зато теперь у меня времени более чем достаточно. Вот!
– Ну… Ладно… Что именно тебе показать?
С воодушевлением встаю с кресла и походкой от бедра иду к Норгрифу. И то, что его взгляд всё это время не отрывается от моего декольте, очень меня приободряет.
Улыбаюсь:
– Допустим, кто-то схватит меня сзади…
Беру Норгрифа за руку, отчего его зрачки слегка расширяются, и поворачиваюсь спиной, прижимаясь к сильному телу, а затем кладу ладонь Норгрифа себе на живот. Чувствую себя по сравнению с ним маленькой и хрупкой. И это безумно заводит.
– Например, я могу стоять, а ко мне сзади подойдёт мужчина и сделает вот так. Как мне лучше его оттолкнуть?
Норгриф шумно сглатывает, а потом произносит:
– Боюсь, ты ничего не сможешь сделать. Только кричать.
Его голос чуть хриплый, отзывается мурашками вдоль позвоночника и томлением внизу живота.
Прижимаюсь к Норгрифу теснее. Настолько тесно, что в мою поясницу утыкается его возбуждённый член. Довольно внушительных размеров возбуждённый член.
Облизываю пересохшие губы и перестаю играть в игры. Решаю спросить напрямую:
– Скажи, а ты бы хотел трахнуть меня прямо здесь и сейчас? По снам я помню всех вас. Мне кажется, именно тебе нравилось ставить меня на четвереньки, вылизывать, а потом неспешно трахать. Я права?
– Ты права…
– А ты хочешь здесь и сейчас меня трахнуть?
– Но ты говорила, что без твоего согласия это будет изнасилованием.
– Да. Говорила. Но сейчас я очень хочу, чтобы ты меня трахнул.
Ладонь на моём животе сжимается. Затем Норгриф разворачивает меня к себе и впивается в мои губы жарким поцелуем. Обвиваю его плечи руками и со всей жадностью отвечаю на поцелуй. А потом расстёгиваю его ремень и верхнюю пуговицу штанов.
Из горла Норгрифа вырывается рычание. Он разрывает на мне рубашку, а потом начинает покрывать жадными поцелуями мою шею, заставляя желать большего.
Затем приподнимает меня за бёдра, относит на кресло и ставит так, чтобы мои колени упирались в сиденье, а ладони – в спинку. После секундной заминки заставляет прогнуться и начинает насаживать меня на свой член. Я уже влажная, истекаю желанием, поэтом с готовностью подаюсь навстречу. С наслаждением чувствую, как он меня заполняет, а потом начинает вбиваться резкими толчками, придерживая за талию. Мне хватает всего несколько мгновений для того, чтобы кончить – слишком уж я сейчас возбуждена.
Норгриф даёт мне время прийти в себя, а потом продолжает трахать. Резко, жёстко, ритмично. Именно так, как мне сейчас нужно. Именно так, как мне сейчас хочется…
На этот раз кончаем одновременно…
Обессиленно прижимаюсь щекой к спинке кресла. Норгриф оглаживает мою спину, сжимает попу своими большими ладонями, оглаживает грудь, задевая горошины сосков. Чувствую, что внутри меня он всё такой же твёрдый, как и до оргазма.
И это заставляет снова почувствовать возбуждение.
Укладываюсь грудью на спинку кресла, потому что нет сил удерживать своё тело. Норгрифа это не устраивает. Он прижимает меня к себе, приподнимает и, не доставая из меня свой член, переносит на стол. Укладывает животом на столешницу, фиксирует мои бёдра, и уже после этого продолжает ожесточённо трахать. Держит меня так крепко, что чувствую себя беспомощной. И это почему-то невероятно возбуждает. Мне нравится, что он настолько больше и сильнее меня. Нравится чувствовать собственную беспомощность и то, как с каждым резким толчком я всё больше приближаюсь к оргазму…
Вскрики, шлепки наших тел, поскрипывание стола подо мной, гладкая прохладная поверхность столешницы, касающаяся чувствительных сосков, крепко сжимающие меня руки, член, раз за разом входящий меня под правильным углом… Не проходит и пяти минут, как я бурно кончаю. Норгриф кончает одновременно со мной. А потом обеспокоенно убирает руки:
– Прости! Синяки останутся. Я не хотел…
Улыбаюсь:
– Это было невероятно! Мне очень понравилось! А убрать синяки Шаршрита попросим. Он ведь это умеет?
– Да.
– Ну вот… Но у нас другая проблема: ты порвал мою рубашку. А ещё у меня сил нет, чтобы встать.
– Могу дать свою.
– И отнести моё безвольное тело в мою спальню?
– Конечно!
– Договорились.
Когда он относит меня в спальню, улыбаюсь:
– Может быть, поговорим? Полежи со мной, пожалуйста.
Он укладывается рядом и смотрит настороженно:
– О чём ты хочешь поговорить?
– Не знаю. Расскажи мне что-нибудь. Ты обычно молчишь, а мне хочется узнать тебя получше.
– Что именно ты хочешь узнать?
– Это правда, что ты хорошо чувствуешь камень?
– Да.
– А ты нарочно меня избегал или просто стеснялся?
Он краснеет и опускает взгляд. То, как такой здоровенный сильный мужик смущается, вызывает чувство умиления. Улыбаюсь:
– А ты сам учился воинскому искусству или у кого-то?
– И так и так. В Эрее много толковых воинов. Однажды…
Он рассказывает лаконично, сухо. Но всё равно удаётся понять, какую большую работу над собой он проделал. Понять и восхититься.