– У саксов такой же обычай, – пробормотала Ивейна. – Родственники жертвы получают отступное от обидчика.
– Да, но мне пришлось взять Оттара с собой, пока не стихнут пересуды. Он не только попытался соблазнить добродетельную женщину, но и показал себя трусом.
– Гм. Неудивительно, что он дружил с Кетилем.
Улыбка промелькнула на лице Рорика. Он встал, взял кинжал, спрятал его в ножны и прикрепил к поясу.
– Есть разница, милая. Кетиль собирался жениться. Когда Орм ему отказал, Кетиль похитил девушку, чтобы принудить ее к браку.
Ивейна насмешливо выгнула бровь, но Рорик сделал вид, будто ничего не замечает. Она прищурилась.
– Так что же дальше?
– Она напоила его и сбежала. К несчастью, она заблудилась и вернулась домой только на следующий день, а Кетиль заявил, что ночь она провела с ним. Орм, который после смерти сына остался единственным мужчиной в семье, вызвал Кетиля на поединок, чтобы уличить его во лжи.
Ивейна помолчала, обдумывая странности в рассказе Рорика. Похоже, викинги не видят ничего постыдного в том, чтобы похитить женщину во время налета, но дома придерживаются строгого кодекса чести. Или все дело в том, что жертвами их налетов становятся англичане? Но почему тогда Рорик женился на ней?
– Туда я и поеду сегодня, – неожиданно сказал Рорик. – К родственникам Орма. Я должен рассказать им, что случилось.
Она взглянула на него с сочувствием.
– Мне очень жаль, Рорик. Я знаю, что тебе тяжело. Но ты ни в чем не виноват. Ты же не можешь предвидеть будущее.
Рорик помолчал, а затем повернулся к двери.
– Тогда мне было бы легче.
– Нет, но… Подожди! – крикнула Ивейна. Когда Рорик оглянулся, она лихорадочно попыталась найти хоть какую-нибудь причину, чтобы его задержать. Его неожиданный уход без единого прощального слова поверг ее в отчаяние.
– Рорик, что мучает твоего отца? Может, я сумею помочь ему, облегчить его страдания?
Морщина между его бровей разгладилась, но глаза остались печальными.
– Знахари говорят, что у него устало сердце. Ничего уже не поделаешь, да он и не примет помощи. Кстати, о помощи, – добавил он, когда Ивейна уже собиралась возразить, – сегодня утром тебе придется одеться без Анны. Первой в эту комнату должна войти Гуннхильд.
– А. – Девушка потупилась, густо покраснев то ли от стыда, то ли от смущения. – Я и сама справлюсь, – пробормотала она.
Рорик кивнул, помедлил, словно дожидаясь от нее еще каких-то слов, затем открыл дверь и вышел.
Когда Ивейна вошла в зал, все замерло. Рабыни, суетившиеся у висящих над очагом котлов, дружно повернулись к ней. Ингрид прекратила вытряхивать шкуры и уставилась на нее своими глазами-бусинками. Анна шагнула было вперед, но остановилась, когда какая-то девушка схватила ее за руку.
Гуннхильд встала из-за ткацкого станка и направилась к ней с неприязненным блеском в глазах.
Ивейна собралась с духом. Она намеревалась быть вежливой, чего бы ей это ни стоило.
– Доброе утро, Гуннхильд.
– Это мы еще посмотрим, – возразила Гуннхильд, проходя мимо нее и сворачивая к спальне. – И уже полдень на носу.
Ивейна поморщилась. Затем, заметив сгорбившегося в кресле Эгиля, решила, что только храбрость поможет ей завоевать уважение в этом доме. Она пересекла комнату, двигаясь с осторожностью, чтобы не повредить раненое колено.
Неожиданно напряжение схлынуло. Рабыни обменялись многозначительными улыбками и вернулись к своим котлам. Ингрид поджала губы. Девушка, стоящая рядом с Анной, что-то сказала, смыв тревогу с Анниного лица.
Даже на костлявом лице Эгиля появилась слабая улыбка.
– Сюда, детка, – сказал он, указывая на сиденье рядом с собой. – Ты ходишь так, словно всю ночь ездила верхом. Или на тебе ездили, – добавил он со скрипучим смехом. – Так что лучше присядь.
Ивейна обиженно на него посмотрела и подчинилась.
Он снова хмыкнул.
– Почему вы не отдыхаете, милорд? – Девушка взглянула на его посиневшие губы. Она надеялась, что Эгиль сумеет ответить на несколько мучивших ее вопросов, но боялась, что разговор отнимет у него слишком много сил.
– Еще успею отдохнуть в могиле, девочка моя. И называй меня Эгилем. Мы, норвежцы, не любим громких титулов. Нам вполне хватает имени, данного при рождении, и прозвища, заслуженного позже. Только тому, кто стремится стать королем, этого мало, – мрачно добавил он.
Ивейна кивнула.
– Вы говорите о короле Харальде.
– Гм. – Старик окинул ее пристальным взглядом. – Ты многое знаешь. Значит, не служанка. Да, о короле Харальде. – Он фыркнул. – Харальде Прекрасноволосом. Так звали его до того, как он нацепил корону и объявил себя на Гулатинге[13] королем всей Норвегии. Обычный захватчик, если хочешь знать мое мнение. Если не может отобрать землю, то требует денег.
Ивейна вскинула брови.
– Думаешь, те, кто ходит в набеги, ничем не лучше? Ты поймешь со временем, девочка. Мы прижаты к берегам фиордов. Летом наши стада пасутся на пологих склонах, но зимы здесь долгие и суровые, а дальше к северу нет ничего, кроме снега и льда. Только лапландцы могут там жить, торгуя мехом и охотясь на китов, но, Один свидетель, им приходится все время кочевать, чтобы выжить.
