— Эй, а ну отдай, — Серый медленно приближается к ней. — Ты чего удумала, конченная? Верни нож.
— Отойди, — её голос дрожит.
— Да я-то отойду, ты что с ним делать собралась, а? Отдай, и всё нормально будет, — в отличие от самой Киры, парень уверен в своих возможностях. Только я бы на его месте не была так самонадеянна, скромные девушки просто так за нож не хватаются.
— Кира, отдай ему нож! — Оксана в панике не меньше, чем её подруга. Сидит на краю кровати, то и дело подскакивая.
— Отпусти нас! — Кира будто ничего не видит и не слышит вокруг себя. Рука, сжимающая рукоять, трясётся. Это точно добром не закончится, либо он покалечит её, либо слетит с катушек и достанется всем.
— А ещё что сделать? — ухмыляется Серый. Он уже совсем близко, делает выпад в сторону подруги, и она быстро, но совсем неуверенно рассекает ножом воздух. Я понимаю, что произошло, только когда парень, истошно завопив, хватается за щёку и направляется к выходу, изрыгая проклятия. Похоже, Кира неслабо полоснула по его щеке — кровь вытекает сквозь пальцы, бежит по руке. Кира совсем бледная, всё ещё держит нож и нервно озирается по сторонам, словно помимо нас здесь есть кто-то ещё. Серый уходит, хлопнув дверью.
— Ну и что ты натворила?! — кричит на подругу Оксана, подскакивая с кровати. — Куда вот он ушёл, а? — она бежит к двери, выглядывает, оставив её приоткрытой.
— Взять что-нибудь потяжелее, — говорю я и, поднявшись, подбегаю к ней. Серый не успокоится, пока не прибьёт одну из нас, а у меня нет ничего, чем можно защититься. Трудно думать в такой ситуации, адреналин кипит в крови, но это не помогает, а делает только хуже. Взгляд притягивает стеклянная пепельница на столе. Оксана, словно уловив мои мысли, быстро выбегает из камеры, хватает эту пепельницу и возвращается обратно. Слышны приближающиеся шаги.
— Давай со мной! — подперев дверь плечом, говорит она мне.
— Как это поможет вообще? — пытаюсь отмазаться. Парень поджарый, но он явно сильнее нас двоих вместе взятых. Удерживать дверь — только оттягивать неизбежное. — Ты зачем пепельницу взяла?
— Да не знаю я, вообще нихрена не знаю, что делать! Ты поможешь или нет?
Уверенная, что из этого не выйдет ничего хорошего, соглашаюсь держать оборону вместе с подругой. Парень уже стучит с той стороны, толкает дверь. Кира присоединяется к нам, опрометчиво бросив нож на пол, и упирается в дверь своими тонкими руками. Надежда, что всё обойдётся, не отпускает меня до последнего. До того момента, когда Серый пинает дверь, и мы разлетаемся в разные стороны. Даже боли в бедре не чувствую от вспышки жара по всему телу — разъяренный парень заходит в камеру, и первое, на что я обращаю внимание — пистолет в его руке. Теперь нам точно хана. Всем троим...
— Ну что, доигралась? — подняв свой нож, сложив и убрав в карман, он наклоняется к лежащей на полу Кире, хватает подругу за волосы. Рука с пистолетом медленно поднимается к её голове. Кира пищит и стонет от боли, и стон обрывается, когда Оксана, крепко сжимая пепельницу в руке, резко поднимается на ноги. Серый не успевает среагировать — подруга действует быстро и точно, глухой стук — и обмякшее тело придавливает Киру к бетонному полу. Меня поражает то, как Оксана смогла сохранить самообладание в такой момент. А она смогла — даже руки не дрожали, когда она треснула Серого по голове. Положив пепельницу на пол и вырвав пистолет из его руки, помогает Кире скинуть с себя бездыханного парня.
— Давайте быстрее, ищем ключи и сваливаем отсюда, — командует она, вертя огнестрельное оружие в руках. — Тяжёлый какой. Как стрелять-то из него...
Я помогаю Кире найти ключи. В одной связке около десяти одинаковых, но с разными зазубринами, все новые, будто сделаны пару дней назад.
— Надо запереть его здесь, — предлагаю я. — Чтоб не побежал за нами. Эти неизвестно когда приедут.
Подруги соглашаются, и, покинув камеру, мы быстро находим ключ и поворачиваем в замке два раза — для надёжности. С входной дверью приходится повозиться, нужный ключ попадается только с пятой попытки. Дверь открывает нам тёмный проход в какое-то заброшенное здание. Огромные прямоугольные окна с выбитыми стеклами, судя по густой растительности за ними — выбитые именно ветвями деревьев, не людьми. Прорешины в крыше, повсюду груды проржавевшего металла. Вероятно, это был склад или завод. Благо, что сейчас не кромешная тьма, только сгустились вечерние сумерки. Мне одной повезло — я надела тапки, и не так больно наступать на мелкие камни, в отличие от подруг, они ступают осторожно и шипят от боли. Здание оказывается не единственной заброшкой — вокруг несколько таких объектов, все покинутые, поросшие кустарником, а вокруг — ничего. Бесконечный пустырь. К этому месту ведет только одна дорога, посыпанная мелкой галькой.
— По дороге идти опасно, — говорю я, — если они уже возвращаются?
— В магазин что-ли уехали? — спрашиват Оксана. — Вдвоём? Как думаешь, далеко до трассы?